Непрекрасная Элена

Первый номер списка, Матвей, уже вычеркнут из жизни… Следующим наверняка значится деда Пётра, а после, на крайний случай моего упрямства, – Мари.

Ларкс ужасающе точен в угрозах. Страшный удар. Смотрю на неподвижного Матвея – и ощущаю себя нищей и мертвой.

Я онемела и оглохла. Но я упрямо дышу, дышу… сглатываю рвотные позывы. Очень больно. До ужаса пусто в душе.

Было бы легче, если б я сошла с ума, хоть на время. Но мозг работает лучше обычного. Сейчас, на пороге стационара, я обязана сделать выбор, сразу и бесповоротно.

Первый путь: отступить назад, запереть дверь, тихо вернуться в приемный покой. И впредь лгать, что я не заходила сюда. Но завтра мне придется – как и предупредил Ларкс – принять его условия. Едва я закрою дверь и уйду, мне останется лишь полное подчинение Юргенам. Оно даст призрачную надежду спасти деда Пётру и Мари… Допустим, Ларкс не добьёт меня сразу новыми угрозами, предположим, ему папаша прикажет поставить меня на колени, но позволит жить моим родным… Даже тогда я буду обречена похоронить себя под могильной плитой страха.

Второй путь: я сама себя расплющу, прямо теперь. Конец терпению и благодарности. Конец лжи во имя покоя. Конец всему, за что я цеплялась десять лет, с того дня, когда осознала свой дар. Вернее, свое проклятие.

Вдох. Выдох. Затылку холодно, ушам жарко. Пульс упал до восьмидесяти. Ещё пара минут, и он нормализуется. Потому что я выбрала. Я бы не смогла одна, не посмела… Но я не одна: пусть Матвей умер, но он еще рядом! Он на моей стороне и согласен с моим выбором… Дикая мысль.

Медленно, контролируя каждое движение, я обернулась к двери в длинный коридор. Там – тьма и тишина. Там мое привычное согласие быть, как все.

Рука неловко дернулась, легла на ручку двери. Потянула её – тяжеленную! В ней вес всех моих страхов. Непреодолимый. Но я сдвинула дверь… и закрыла. Сквозняком пронеслась мыслишка: хорошо, что замки не висячие, а врезные. Иначе, даже со связкой ключей, я не попала бы сюда. Не имела бы шанса сделать выбор.

Можно сказать – я кашлянула от неуместного смеха – Матвей спас меня. Его гибель толкнула меня на путь, которого я боялась больше, чем смерти… своей.

Смерть.

Ещё днем это слово было для меня пустым звуком. Я легко обращалась с ним! «До смерти смешно», «умереть и не встать», «Мари, ты – труп!»… Неужели я однажды снова смогу говорить подобное и улыбаться?

Не знаю. Ничего не знаю! Я осталась по эту сторону двери. Здесь… нельзя спрятаться.