Непрекрасная Элена

Ну, не увижу ничего – так и меня не заметят! Не услышу почти ничего… А много пользы мне принес обрывок беседы, подслушанный ночью в парке? Не вмешаюсь? Так я одна, без оружия, раздавленная страхом. И это не страх даже, а осторожность.

– Что изменится в мире, если ты умрешь сегодня, Эли? – спросила я себя едва слышно.

– Вообще ничего, Эли, – ответила я себе.

Вот и поговорили… Если умру, даже Мари не узнает и не станет оплакивать. Если отсижусь за деревом, тем более не узнает. Только я буду помнить, сегодня и в любой последующий день: я обещала Мари пыхтеть в полную силу и исправить старую грустную сказку Марии и Елены.

Обещала, но – меня хватило на один день. Я сдалась, парализованная реальностью, которую от меня больше не прячут стены города.

Я не герой, потому не способна разделить страх и осторожность. Я знаю умом, что страх знаком каждому, но далеко не каждого он превращает в труса. Но всем своим естеством – кроме ума – я отчаянно хочу выжить. Хочу безопасности.

В глубине души надеюсь, что Юргены уберутся из города и тогда… тогда я даже, может, вернусь.

Стыдно – но мыслишка копошится, и раздавить её никак не получается. Живучая, дрянь.

Надо разозлиться… Но спине уютно на мешке, а мешку – у дерева.

Я устала! Лямки натерли плечи, на коже двумя полосками вздулись волдыри, некоторые лопнули. И это уже второй или третий слой кожи, я быстро наращиваю её. Свежая – нежнее, волдыри на ней вскакивают сразу и крупные. Мне больно! Хочется пожалеть себя. Снять мешок и найти мазь.

Вроде бы в запасах моих есть какая-то баночка, я не открывала, но почти уверена, это средство от ссадин и ушибов. Вот намажусь, отдохну, и тогда уж…

Шипя и смаргивая слезинки, я стащила лямки, развязала горловину… Снова затянула, села на четвереньки, согнулась, прикусила губу. Пусть будет больно.

– Елена отчаялась. И тогда Мария разучилась улыбаться и ушла из города, – поведала я узловатым древесным корням финал сказки. Сглотнула и добавила: – И больше её никто не видел.

Когда слова отзвучали, я словно сорвалась с обрыва! Сознание рухнуло – вниз, вниз, вниз… а там оскал камней и никакой надежды.

Мария, сестра давно покойной Елены, однажды разучилась улыбаться. Подобного никогда, вообще никогда не должно произойти с моей Мари! Она всего лишь обычный человек, у неё зрение так себе, нюха нет, слух музыкальный, но – слабый. Она способна пробежать километр, а после задыхается. Она плавает только на мелководье и сразу мерзнет.