Непрекрасная Элена

И жилистая. Не будь облаков…

– Ты еще вспомни о собаках и фосфорной метке на подошве, шахзгре, – хмыкнул кто-то третий. – Точняк, сбились… Стриженная дура рыдает где-то у стены, а мы прём по следу лазутчика черных лесников. Ну, как мыслишка?

– Слышал, лесники с горожан шкуру режут смеха ради. Йохр… – дрожащим шепотом выдавил первый.

До меня ударом дошло: говорят на германике с примесью ругани на иных наречиях, звучание речи кажется странным. Значит, люди не из Пуша!

– Ломился кто-то со всей дури, – продолжил тот же голос.

 – След намеренно четкий. Длина шага… не баба. Как я раньше-то не сложил два и два?

– Отходим до большой поляны. Там ночуем, – резко велел второй. – Хотя… вряд ли лесники. Они бы уже… н-да.

– Ты про наживку? – шепнул третий.

– Йохр! Не надо об этом в лесу и тем более ночью, – отрезал первый.

Вот и думай без эмоций, беглянка Эли! Что правильно: удирать со всех ног в гущу леса, надеясь, что до утра оторвешься – или самой проследить погоню и подслушивать, подсматривать, разнюхивать? Мой страх голосует за бегство.

Здравый смысл воздерживается из-за недостатка информации. Интуиция требует не терять погоню из вида: следуя за страхом, мне не спастись. Опыта и сил не хватит.

Отсидевшись и отдрожав своё, я никуда не побежала. Попробовала красться, и сразу поняла: мои ноги воистину зрячие, они умудряются найти все хрусткие ветки и шуршащие листья. Вдобавок, пообещав Мари «пыхтеть за двоих», я это делаю слишком буквально. В погоне люди тертые, привычные к лесу.

Меня спасает лишь то, что у нас разные возможности по слуху, зрению и обонянию. И разница – в мою пользу…

Когда я добралась до поляны, ноги научились не будить примерно половину источников шума. И – я взмокла от усердия. Посчитала пульс… сорок пять. Значит, это для меня много? Оставлю вопрос до лучших времен.

Погоня расположилась вольготно: палатка, костер, облако гвоздичного запаха – защита от кусачих тварей. Досадно, я-то расчесываю свежий укус на шее и брезгливо выбираю что-то мерзкое, шевелящееся, из волос на затылке.

И это – лёжа, укрывшись за могучей травяной кочкой. Я прощупала её и убедилась: не муравейник.

В погоне – по голосам насчиталось и теперь подтвердилось наблюдением – трое злодеев. Один ворочается в палатке: пока я кралась, здесь успели поужинать. Второй смотрит в темноту, ко мне он сидит в профиль. Третий, шипя однообразные ругательства типа «йохр-хойр», возится с квадратной жестяной коробкой.