Безупречный враг

– Значит, теперь я принадлежу западным островам, никакой ошибки нет и решение принято, хотя мы пока что на срединном Тооди, – сделал вывод сирена. – Неожиданно… О вас говорили в крепости сирен востока много дурного, о владыка Граат. Так много, что я заинтересовался.

– Хотя бы не обзывали меня сушеной акулой? – живо уточнил араави.

– Нет, – удивился сирена. – Звали просто акулой. Зубастой. А что?

– Пустяки. Как мне тебя звать?

– Не знаю. Тех, кто не допущен до взрослого служения, в нашей крепости именовали по году приема и комнате проживания.

– Пять лет назад началось твое обучение… чем же ты занимался первые десять лет жизни? – удивился араави.

– Жил там же, при храме, учился воинскому делу, – отозвался сирена. – Ведь жрецы еще не знали наверняка, есть ли у меня в голосе мед и яд, годны ли они по силе.

– Ясно. Иди вниз. Твоя мама наверняка уже закончила мерзнуть в воде и теперь готова знакомиться с сыном, вполне надежно осознавая себя.

– Она… здесь? – В голосе проявилось короткое смятение.

Араави кивнул. Его аоори, не дожидаясь новых приказов, прошел к дверям, подозвал одного из своих людей. Указал на сирену и велел проводить и поддержать. Юноша ошарашенно дернул плечом. Зачем поддерживать? Он вроде не падает, хоть и хромает.

– Привыкай, – безнадежно посетовал Граат. – Эти здоровенные чудища еще хуже моей сирены. Они никого не слушаются. Меня наверняка теперь же запрут, а если лекарь велит, вынудят снова отдыхать.

– Вас… запрут? – осторожно переспросил сирена.

– Обязательно, – заверил аоори, сохраняя полнейшую серьезность. – У нас строго. Лекарь сказал – исполняем.

– Очень необычные порядки.

– Ты не умничай, пока еще есть целые ребра, – с напускной мрачностью буркнул аоори.

Сирена сказал бы больше и поинтересовался многим, но желание увидеть маму было гораздо сильнее любопытства. Он уже хромал через комнату. И позволил себя поддерживать, то есть, в общем-то, нести вниз по крутой лестнице…

Лоота, как и предполагал араави, успела выбраться из холодной воды и дрожала под толстым шерстяным покрывалом.

Элиис старательно расчесывала ее мокрые волосы и утешала, как могла:

– Все равно, если честно, он малость получше моей родни.