Цветок по-прежнему редкий. А вынуждала ли вас жизнь лгать?..

И поэтому тот, кто бережет своего лучшего друга, тот, кто ценит дружбу, тот, кто заботится о том, чтобы эта дружба продолжалась, помимо любви, помимо физической близости, помимо семейных дел, тот и выигрывает в конечном итоге. Потому что все великие люди стали великими только благодаря тому, что видели в своей жене в первую очередь друга, даже если любовь, чувства, эмоции преобладали, все равно, они прислушивались к советам жены, к ее взгляду на вещи, и они были счастливы от того, что у них был такой друг, которому они могли доверить абсолютно все.

Я не совсем понимаю, куда он клонит, поэтому продолжаю молча смотреть на него.

– Поэтому-то настолько и чудовищно, когда жена предает мужа. Это самое страшное предательство друга – самого близкого, самого интимного, самого личного друга. Нет ничего хуже, чем жена-предательница, – сужаются вдруг его глаза. – Не так ли, Дарлинг?

– Да… конечно… – запинаюсь почему-то я. – Но и мужчина должен ценить такую дружбу. Часто вы, мужчины, говорите своим половинкам: «Ты мой лучший друг»? Большинство мужчин, ведь правда, и не задумываются даже об этом абсолютно, – отвожу я глаза.

– Верно. Вот поэтому-то ты и знаешь код от нашего сейфа, Дорогая. Потому что я тебе целиком и полностью доверяю. Только тебе. У меня НЕТ других друзей, которым я бы мог это доверить. Да они мне и не нужны, ведь у меня есть ТЫ! – продолжает он гипнотизировать меня взглядом.

– Но ведь и мать может быть таким другом, – задумываюсь вдруг я, вспоминая, что у Дэвида неплохие отношения с его итальянской матерью, моей свекровью.

– Может, – соглашается он. – И сестра может тоже, но чаще всего это женщина, которая дана мужчине свыше. И умный мужчина всегда будет ценить эту дружбу, – смотрит он на меня, прищурившись. – Истинная дружба в браке – одна из составляющих нашего счастья. Счастья нашей жизни.

– Ну конечно, Дорогой.

Мне становится как-то не по себе и от всего этого разговора и от того, как он смотрит на меня.

«Вселенная снова посылает мне знак?»

Я слегка ежусь, как от холода, и молча отвожу взгляд.

«А простил ли бы меня мой Яря?» – задумываюсь я в очередной раз.

Почему-то для меня это сейчас даже важнее, чем прощение Кирилла.