Собственность Графа

Мне кажется, она потеряла веру в любовь. Мама, как могла, поддерживала себя зельями, но против лихорадки микстуры ей не помогли. Бабушка ушла следом. Лихорадка не щадила тех, у кого было слабое здоровье. Нам повезло. Мы выжили. Тогда был сложный, тяжёлый год для всей страны. Умирали и обычные люди, и маги. Болезнь не щадила слабых, подбирая всех без разбора. Старуха с косой в тот год собрала знатный урожай из тысяч душ.

Дрожащей рукой поправила цепочку. Мамин медальон я носила на шее после её смерти, как напоминание того, что любовь нужно беречь.

Романтика во мне не убиваема. Вера в чистую, желанную любовь жила в сердце. Как я этого момента ждала, с трепетом надеясь, что настанет тот самый день…

И вот теперь, увидев Артура, поняла, для кого хранила свои чувства. Несчастная история продолжается? Или можно изменить свою судьбу? Графа все знали, как человека слова. Уверена, что Артур пошёл в него. А это значит, он не опозорит свою семью и женится на прекрасной невесте. Невестой буду, конечно же, не я.

А мне? Что оставалось мне? Только лишь одно – сжечь свои только зарождающиеся чувства.

Когда-нибудь возможно. Но не сейчас. Не сегодня. Стук в дверь, и меня пригласили войти в кабинет графа.

На подгибающихся ногах вошла в светлую просторную комнату с большими окнами. Письменный стол, кресло, в котором сидел граф. Возле стола стояли стулья с высокими спинками. Был уголок и для отдыха: рядом с камином стояли кресла и мягкий диван, столик для чаепитий. Пара шкафов с книгами приютились у стен.

Над камином висела картина, нарисованная маминой рукой. Родовое гнездо графов Аббот. Я так и застыла, рассматривая её, не смея посмотреть на графа.

– Картина твоей мамы. Когда она гостила в доме, её попросил нарисовать мой отец. Изабелла была очень одаренной художницей. Многие хотели приобрести её картины в свои коллекции. Нам повезло, что она нарисовала родовое гнездо Абботов и смогла передать харизму этого места.

Хотелось сказать, что не только гнездо она рисовала, – но, как обычно, промолчала, лишь тяжело вздохнув.

– Присаживайся, Мирабелла. Хотел поговорить о твоём отце.

– С батюшкой что-то не так? – в голосе прозвучала тревога.

Если с ним что-то случится, то нас с Джоном могли разлучить. Мне ещё не было восемнадцати. И опеки над братом я получить не могла. Тем более обеспечить его могла лишь с двадцати одного года.

– С твоим отцом всё не так, Бель, – с досадой произнёс граф. – Он, кажется, задался целью оставить тебя с братом ни с чем.