Серебряный. Отголоски Судьбы

Если бы не Ориф, еще неизвестно как все закончилось бы. Конечно, за эти дни хьярт почти пришел в норму и он смог бы воспользоваться энергией стихий, если бы не эта камера, изолированная от всех источников.

Дим не стал дожидаться пока следующий болт все же пригвоздит его к земле и начал отползать туда, где растительность была гуще, и он мог рассчитывать хотя бы на временное прикрытие.

Проткнутая стопа онемела, и нога не чувствовалась по самое колено. Опираясь на локти, он полз вдоль рва, надеясь наткнуться хоть на крупинки силы.

Наткнулся он на Орифа, который лежал не так далеко от того места, где приземлился сам Дим. Парень не двигался и не подавал никаких признаков жизни. И в отличие от него самого мюрдженцу повезло гораздо меньше – он ударился головой. Его волосы, лицо покрывала толстая маска крови, смешанная с пылью.

– Эй, – позвал Дим.

Ответа не последовало. Он дотянулся до шеи, нашел пульс. Тот бился. Ровно и довольно ощутимо. По крайней мере, для умирающего.

– Эй, – повторил он и несильно ударил парня по щеке.

Тот не шевелился. Дим ударил еще раз. И еще.

Пока Ориф не застонал и не открыл глаза.

– Я же сказал, еще свидимся, – он облизнул пересохшие губы.

– Ты лучше скажи, куда нам дальше.

– Куда? – удивился напарник по злому року, – а здесь есть много путей? Либо назад, либо в воду.

Дим, опасаясь выдать себя, вытянул шею и заглянул в ров. Вода искрила силой, бурлила, словно пытаясь продолбить камни и вырваться наружу.

– Давай, – Ориф подтянулся и сел, – нет времени тянуть.

Дим усмехнулся, подтянул раненную ногу, перевалился через камни, краем глаза успел заметить первых стражей и упал в ров.

В отличие от земли, вода была переполнена силой Шакти. Одаренный попытался взять, то что принадлежало ему, но и тут его попытки оказались тщетны. Стихия огрызнулась и больно ударила чужими плетениями. Тяжесть навалилась на грудь и стала тянуть ко дну.

Дим увидел Орифа знаками показывавшему ему уходить глубже. Он последовал совету, первый раз в жизни стремясь не «к» желанной силе, а «от», спасаясь.

Тоннель, о котором говорил Ориф, находился не так уж и близко. Глубина тянула в свои объятия, легкие разрывало от боли. Кругом лишь непроглядная темень, куда не проникали лучи Таллы, черные скалы, ушедшие корнями в подземные воды и безмолвная мощь, глумливо предрекающая скорый конец.