Серебряный. Поиск дорог

Безумная надежда, что там будет хоть пара строк объяснений, которые смогут облегчить его страдание, помогут принять случившееся и примириться. Или хотя бы понять. Серебряная лилия выпала к его ногам, и не единой строки.

Она не только не захотела совместного будущего, но и отказалась от всего, что у них было. Вместе с этой лилией вычеркнула из своей жизни, отослала ему. На хранение.

И он будет хранить. Потому что не сможет забыть биение сердца каждый раз, когда видел ее. Тот трепет и восторг, который охватывал его, когда прикасался к ней.

В конце семидневья Димостэнис получил новое письмо. Теперь оно было подписано, заверено печатями и украшено гербами. Его величество решил, что этих дней достаточно, чтобы его бывший главный советник насладился новыми ощущениями и прочувствовал всю глубину своих заблуждений.

В послании было сообщено, что новому наместнику северной квоты выделяется десяток карателей, столько же «летунов» для устранения возможных беспокойств, пять сотен солдат из регулярной императорской армии и сотня вольнонаемных, из которых он может взять себе нужное количество для формирования личной гвардии, остальных отправить в Эшдар, отстраивать крепость, укомплектовывать новый гарнизон и укреплять границы.

Письмо было как ушат холодной воды, вылитый на голову в морозный день и заставило задуматься над новым вопросом.

Его всего лишь предали.

Друг, с которым минула большая часть дней его прошлой жизни и любимая, с которой он хотел провести будущую.

В положенный срок новый наместник северной квоты и его сопровождение выдвинулись в сторону Рогдара[1 - Рогдар – столица северной квоты.].

– Приветствую, сэй! – Кладис почтительно приложил левую руку к правому плечу. – Рад снова быть под вашим командованием.

Дим в ответном приветствии кивнул головой.

– Где ваши лейтенантские нашивки? – он был удивлен, увидев офицера, приставленного всего лишь к десятку.

– Потерял в драке, – доложил ему «летун».

– Вам не хватило их в Эшдаре?

– Мне-то хватило. Видимо, другим скучно.

За дни, проведенные в дороге, Дим сумел рассмотреть и другие знакомые лица, что вызвало недоумение и рой домыслов, возникших в его голове.