Звездунец

То есть вы своих фанатов не уважаете?

– Уважаем, конечно! – честно призналась я, для убедительности прижав руку к груди. – У меня их двое – мама и папа.

Менеджер с пола завыл. Наверное, самое время мне навеки умолкнуть. Женщина, оставив меня в покое, начала донимать Славу, и он вроде бы грубую чушь не порол:

– Познакомились два года назад на кастинге в мюзикл, любовь с первого взгляда. Мы тогда роли не получили, но выиграли нечто более стоящее – друг друга.

Вот это было сказано дословно из инструктажа – идеально! Прозвучало бы чуть более идеально, если бы не таким монотонным голосом.

А вот следующий вопрос поставил Славу в тупик, он нахмурился:

– Первое состязание? Через неделю?

– Разумеется! – подсказала журналистка. – Поделитесь планами, какой номер вы представите на творческий конкурс?

Точно же, первым соревнованием должно быть какое-то парное выступление – мы пока это еще не обсуждали. Нам попросту было страшно начать его обсуждать. Журналистка не потерпела длинной паузы и поторопила:

– Уже есть наметки, или хотите сохранить в секрете? Хотя бы общую мысль подкиньте – песня, танец, театральная постановка? Зрители сгорают от любопытства!

– У меня сейчас только одна мысль, – сдавленно ответил Слава.

 – Хорошо, что я не разобрал чемодан…

Дмитрий Алексеевич как раз успел вернуться из обморока, вскочил на ноги и запричитал:

– Это юмор! Они юмористы, разве не видите? Стендаперы!

Он некоторое время пререкался с журналисткой, но победил – его появление из засады в эфире вырежут, а после мы просто попрощались и были отпущены на свободу.

У меня даже лоб вспотел от напряжения, но я была счастлива, что все закончено.

– Ну как, Дмитрий Алексеевич? – уже снаружи позвала я.

Менеджер воззрился на нас обоих бешеными глазами:

– Чудовищно! Вы вообще меня не слушали?! Разве можно говорить то, что думаете? Кто вас вообще такому научил?! Я вас обоих…

Слава прервал его ожидаемые угрозы вскинутой рукой:

– Что, в угол поставите? Зашибись.

Я как раз надеялся на тишину и спокойствие. Света, пошли уже вместе в углу постоим – я за эти пятнадцать минут до смерти вымотался.

Я ощущала себя так же: меня как тряпку до остатка выжали. И что такого ужасного мы сказали? Вроде бы получилось неплохо. Волновались только заметно, но это новичкам простительно.

Через три дня Дмитрий Алексеевич остыл. Он прибежал в наше райское бунгало и ворвался без стука.