Рассветница

И если орудие убийства спрятали, а потом его тронули, то она и проснулась.

– И где нож? – теперь строго говорил Илья.

– Да положила где-то… Он так-то красивый, но тупой и в хозяйстве непригодный.

И то хорошо, что она им продукты резать не начала. Нож отыскали быстро – в самом деле красивый, старинный. Такой и аукционистам продать можно. Жаль, что не выйдет. У Ильи в гараже мини-плавильня – там ножик и закончится, отпустив наконец-то неприкаянную душу туда, где ей быть полагается.

– И что? Больше ее не будет? – с надеждой спрашивала бесстрашная бабуля, которая вызывала в Илье все больше уважения.

– Не будет, Марья Семеновна. Обещаю.

– А почему ж она к ножику-то привязалась? Что ж в ножике такого?

Илья не ответил. Наивной хозяйке подробности ни к чему. Если оружие было спрятано в доме, то убийца наверняка кто-то из своих – быть может, даже ее покойный муж. Или свекор. О таком сообщать уже поздно, какая теперь разница?

– Постой-ка! – защебетала бабушка. – Погодь маленько, я хоть обед приготовлю, накормлю.

Но Илья отказался, спеша в гараж. Дела надо заканчивать так быстро, как только возможно. Он минут двадцать на своей тарахтящей старенькой Тойоте ехал, а думал все об одном и том же. Молодую девушку убил кто-то из родственников, но это удалось скрыть. Вот она где-то в подвале и спала в ожидании своего часа. Чтобы хоть кто-то об этом узнал, даже спустя полвека. Страшное преступление, которое не позволяло ей обрести покой.

Страшное преступление… Страшнее и придумать сложно.

Убийц на свете много, но вот такие преступления, когда родной родного убивает, бесследно не проходят. Илья согнулся под тяжестью мыслей. Он стал рассветником в двенадцать, когда убил отца. Тот много пил и избивал мать. И в один из таких буйных вечеров мальчик не выдержал. Он подлетел к отцу сзади и ударил со всего размаха по голове обухом топора. Глухая деревня, где все друг друга знали, но никто ни разу не встал на защиту. А тут – такое потрясение для всех жителей. Малолетний отцеубийца!

Милиция дело закрыла. Впервые синяки и кровоподтеки матери принесли пользу. Тут же была чистая самооборона, ребенок защищался от домашнего тирана и защищал маму – кто сможет всерьез осудить? Но только Илья знал, что он не защищался, в момент удара он хотел именно убить. Стереть с лица земли, а не просто остановить. Тогда он совершил тяжкий грех, который будет искупать всю оставшуюся жизнь. Но другие восприняли иначе и не косились вслед.