Рассветница

Недовольна дама, не рада гостю, и ежу понятно.

Но теперь больше ничего не сделаешь. Хоть какой там полтергейст, но защиту рассветника не пробьет. Потому Илья зевнул, завалился на диван и мгновенно уснул.

Хозяйка вернулась рано утром. Заметно обрадовалась, что и комод ее обшарпанный, и сервант перекошенный на месте, побежала ставить чайник, а уже потом подошла к проснувшемуся Илье:

– Ну, как, сыночек, убил ты домового?

– Убил? Я изверг, что ли, типа закатника, чтобы домовых убивать?.. – не соображая спросонья, ответил Илья, потом сел и с удовольствием потянулся.

 – Нет у вас тут никакого домового. Но кое-что имеется…

Бабуля охнула, ручки к щечкам прижала и рухнула в кресло. Но только она и могла решить собственную проблему, потому Илья потер глаза и начал спрашивать:

– Знаете ли вы, кто здесь жил до вас?

– А… Так родители мужа и жили. Но померли они уже давно!

– Стариками померли?

– Стариками, стариками… Дай-ка припомню. Свекровке почти семьдесят было, а свекру…

Илья перебил. Хоть призраки и уродливы, но кое-что о них точно можно сказать.

Например, ночная дама не была пожилой на момент смерти.

– Понятно! Бабуль, а больше никто не жил? Вспоминайте, вспоминайте.

Она только руками развела, и тогда Илья вспомнил о последней возможности – к счастью, в домах стариков эту возможность часто можно было использовать. Что, интересно, будут делать рассветники лет через пятьдесят, когда вообще все семейные альбомы и портреты в историю уйдут?

– Нет ли снимков каких?

– Есть, конечно!

И удивляться нечему.

Такие обычно хранят все архивы, как самое главное свое сокровище. Бабуля, пыхтя, носила из шкафа все альбомы и складывала стопкой на диван, но Илья сразу выхватил тот, который выглядел самым старым. Черно-белые снимки, нелепые платья и постановочные подкрашенные фотографии. А бабуля ничего так в молодости была! И муж еще – такой суровый, здоровенный мужик. Илья искал, пока не откопал снимок его совсем молодого.

– А это кто? – он ткнул на девушку, стоявшую рядом с сопливым мальчуганом.

– Так это… сестра Егоркина. Болела она чем-то, я уже не вспомню, и умерла еще до того, как мы с ним познакомились.

Скорее всего, не болела, а была убита. Но сейчас уже хвостов не догонишь. Осталось закончить:

– Это она вас из дома выгнать хочет. Так-так, ну-ка не бледнеть! У вас валидол где?

Но бабуля была боевой, советской стальной закалки. Она взяла себя в руки, а волнение выдавалось только задребезжавшим голосом:

– Как же?..