Злобный босс, пиджак и Танечка

Вот! Я идеален! Сейчас она все переварит и поймет, что пора вести себя как взрослый человек! Начнет вырабатываться, чтобы оправдать уже и мои, а не только наших отцов, ожидания, а я тем временем придумаю способ, как ее быстро и основательно подставить. Все верно, враг не должен знать о готовящейся атаке, тогда и не ударит первым.

Кофе она принесла, показав тем самым, что все хорошо расслышала. Но сказала почему-то совсем другое:

– Хорошо, Андрей Владимирович, я постараюсь хотя бы не нарываться на открытые конфликты, раз вы извинились.

У меня челюсть чуть не упала на стол. С трудом взял себя в руки и ответил предельно спокойно:

– Уверен, одного раза вполне достаточно.

– Но…

– Не перегибай! Я и без того сделал над собой немыслимое усилие.

– А… Понимаю, – она смотрела в пол и говорила неуверенно. – Таким, как вы, наверное, вообще сложно признавать свои ошибки? Не такой у вас характер… Владимир Александрович начинал с нуля, он сам рос вместе с этим бизнесом, а вас, наверное, с детства в золотых подгузниках растили и простой человечности научить не смогли.

Встать, взять и вышвырнуть. В окно. Отсидеть лет десять. Выйти. Быть счастливым.

Но я свой пост не только по праву фамилии занимаю – я каждый день доказываю миру, что достоин этого места! И в том числе тем, что выхожу из себя только внутри, а внешне – идеал профессионализма.

– Примерно так, – сдавленно признал, лишь бы она со своей стороны подпись о перемирии поставила.

Она и поставила, даже при этом миленько покраснела, как будто не она тут недавно права качала, а вполне себе скромный и миролюбивый человек:

– Ясно. Тогда я принимаю извинения, Андрей Владимирович. И постараюсь стать секретарем не хуже, чем когда-то был мой отец. Вот, пожалуйста, ваш кофе, три ложки сахара, – она вдруг запнулась, а потом добавила бегло: – Только не пейте его – я туда плюнула.

И выскочила из кабинета. Я еще минут пятнадцать сидел с разинутым ртом.

Коля снова хохотал в голос. А потом, вытирая слезы, заявил, что она идеально мне подходит. Мы будто бы родились, чтобы слиться в один тугой делопроизводственный комок. И если намеченная тенденция продолжится, то мы с ней непременно станем двумя половинками одного целого, как Владимир Александрович и Георгий Константинович.