Все наши разницы

– Все шутки шутишь, Анечка, так ведь и дошутиться можно! Лично мне на фамилию плевать, потому что внучата и есть наше продолжение, – она посмотрела на возящегося в стороне очаровашку Андрейку, потом потрепала за щечку почти лысенького Антошку, который сидел на руках у Юли. – Для бабушки и дедушки только в ваших детках счастье!

Видимо, мы с сестрой им счастья уже не приносим. Подавай свежую кровь и новые души, еще не подпорченные детскими травмами. Справедливости ради, на моих племянников без умиления смотреть невозможно.

Старшего назвали в честь нашего отца, а младшему дали имя второго дедушки. Но светловолосый и непоседливый трехлетка Андрейка очень походил на Сергея, а малышок Антон, сейчас радостно пускающий пузыри, все больше напоминал мою родню. Понятно, что с годами внешность мальчишек может сильно поменяться, а в таком возрасте почти все детишки вызывают приступы нежности. Даже если они Бабыхи.

Я вернулась к недавней теме:

– Мам, ну детьми я могу обзавестись и без мужа. Когда созрею – возьму и подарю тебе на день рождения внука, нянчись на здоровье.

– Уже перезрела, – забурчала она, садясь рядом с отцом. – И снова эти твои глупые шутки. Вот что ты будешь делать в моем возрасте по субботам с такой же радостью, как я жду вас? Перечитывать свою диссертацию?

Пожав плечами, я ответила:

– Почему бы не перечитать, когда так хорошо написано? Ладно, мам, уговорила! Сейчас поем, выйду на улицу, схвачу за горло первого попавшегося мужика и замуж за него выйду. Только потом не придирайтесь к выбору, в темноте ведь не очень разглядишь.

Обычно веселый отец подобного юмора не оценил:

– Чтобы через месяц развестись? Ну уж нет, такого мое сердце точно не перенесет! Семью создают раз и на всю жизнь! Так что извольте, Анна Андреевна, представить нам зятя не хуже Сергея! Дело же не в том, чтобы настрогать детей, надо еще создать им здоровую обстановку. Бросьте вы салаты, особенно это кормящих матерей касается! – Он снова заулыбался, когда Юля пересадила малыша в манеж и вернулась к столу.

 – Ешьте уже курицу, я по новому рецепту замариновал.

Мама заворчала, поскольку сегодня за салаты отвечала она.

Курица была бесподобна, но удовольствию мешал привкус от разговора. Они ведь будто и не давили сильно, но в душе каждое слово оседало пылью, и дышать становилось все труднее. Меня даже Золотой Сереженька начал раздражать и хотелось отыскать в нем хоть какой-то недостаток, словно именно он был во всем виноват.