Пробел

Я был рад, впервые по-настоящему рад после своей смерти, увидев его живым. Поэтому и спросил:

– Ты зачем вернулся?

Кай улыбнулся болезненно:

– Я оторвался от них… Это были вампиры… не охотники, поэтому мне удалось… Эй, тебе нужно уходить. Очень скоро они найдут…

– Ты не должен был возвращаться! Надо было бежать! – крикнул я, заметив, что Кай употребил слово «тебе» вместо «нам». Но тут же взял себя в руки. – Послушай, ты просто отлежишься несколько дней. Я достану крови. Я справлюсь.

– Я знаю, что справишься, – уже укладываясь на холодный пол, ответил тот. – Но что дальше? Теперь, когда они напали на наш след, они будут преследовать нас. Они знают, что в городе несанкционированный вампир – те убийства не оставляют сомнений, они ищут тебя. Я просто попал под руку. И я не мог им позволить схватить себя, потому что тогда бы они нашли… это место.

Да, если Война закончена, то его могли бы и отпустить. Кто знает, какие мирные договоры уже подписаны и кто теперь союзник, а кто враг? Но только не в том случае, если он создал и столько лет покрывал монстра.

– Ты вернулся, чтобы убить меня? – самое логичное – стереть меня из своей биографии.

Но Кай просто помотал головой, а потом потерял сознание.

Вампиры – самые жестокие существа на планете. Ни одно животное не может сравниться с ними в этом. Вампиры – самые благородные существа на планете.

Я проснулся, глотая кровь. Кровь вампира. Река, заполняющая нутро, слова, заполняющие мысли:

– Я – Мастер. Ты – Дитя. Ты слышишь мой приказ? Я приказываю тебе жить. Не причиняй вреда смертным без нужды, пусть твой голод никогда не затмевает твой разум. Приказываю держать инстинкт под контролем. Убей меня, чтобы мой приказ обрел достаточную силу. Слышишь меня? Я приказываю тебе выжить! Любым способом.

Как это похоже на Кая – поставить на кон все ради очередной абсурдной идеи! Связь двусторонняя, дело тут не только в Дитя, Мастер тоже может повлиять на нее, вложив в свой приказ все без остатка, заставить Дитя ответить на такое безумство, не оставить выбора, кроме как принять ее. Я принял. И тогда впервые ощутил эту бесконечность. Его всепоглощающую любовь и мою всепоглощающую боль.