Тёмные звери

– Артём, – серьезно говорил Иван Иванович. – Ну что за ребячества? И отца вчера огорчили, и в аэропорту не встретили…

– Артём Саныч, садись завтракать! – вопила Наташка.

– Да не кричи ты так. Он, по-твоему, глухой, что ли? – осаждала Вера Петровна. – Заходи, заходи, Артём, от чая-то уж точно не отвертишься!

– Тё-ё-ё-ёма! – перекрикивала всех Вероника.

И только Настя стояла позади и невольно улыбалась. Его ждали, но она и представить себе не могла, как сильно.

Он, наконец, заметил и ее:

– Настенька, английская репетиторша, иди сюда, тоже обниматься будем.

– Магнитик? – тупо переспросила Настя.

– Магни-и-итик! – переключилась Вероника.

Но Настя уже решилась на вопрос, раз уж он сам первым заговорил с ней:

– Ты зачем же обманул? – вероятность того, что он передумал уже после звонка, отсутствовала вовсе. За это время из Америки, да еще и с пересадкой в Москве, добраться сюда можно было б только на космическом корабле.

– Так осюрпризить вас хотел! – оправдался он со смехом.

– Или ты уже вчера был в городе, – озвучила Настя очевидный вывод.

– Уж три дня как, если быть точным, – за это признание он получил мягкий подзатыльник от Тамарочки, поморщился, а потом снова обратился к Насте, перейдя на английский: – Ты тут язык преподаешь или индукцию с дедукцией?

Настя на секунду оторопела, но быстро собралась и ответила ему тоже по-английски:

– О, прости, что случайно раскрыла военную тайну!

– Это что сейчас было? На каком странном диалекте ты говоришь? Что за жуткий акцент?

– Это называется «классический британский», мой дорогой друг.

– И ты учишь мою сестренку «классическому британскому», когда весь мир давно говорит на «куда более классическом американском»? Зачем?

Настя даже рассмеялась – Артём рассуждал ровно так же, как любой другой высокомерный америкашка. Понахватался от них дурного! Она уж было приготовилась продолжить спор, но Тамарочка прекратила прения на корню:

– А ну-ка, молодежь, хватит тут на нерусском кукарекать! Мы же не понимаем!

Артём тут же наклонился к ней и снова поцеловал в щеку:

– Я рассказывал новенькой, что люблю только тебя.

Все, что слышала о нем Настя прежде, было правдой. Артём являл собой легкомысленного шалопая, и, судя по живописному трепу, буквально все время проводил в пьяном веселье. Учеба вообще в разговоре не всплывала. И как говорила о нем Наташка, он был хамоватым.