Тёмные звери

Была у мужчины одна невестушка, да сплыла, потому что Вероника ни в каком виде ее видеть не хотела. Но случилось это еще до прихода Наташки в дом, поэтому она сама и не придавала этому событию значения.

О любви отца к дочери кричало буквально все. Просторные комнаты были изящно декорированы, но в каждой что-то напоминало о присутствии ребенка – там игрушки, тут детские книги, даже в библиотеке стоял синтезатор, к которому девочка давно потеряла интерес. Что уж говорить о детской комнате, битком заваленной куклами, роботами и прочей мишурой? А в шикарной гостиной на стенах висели портреты – по большей части самой Вероники, но и ее матери, и групповые фото.

Настя остановилась уже на третьем изображении девочки в объятиях незнакомого парня.

– А это кто такой? – Настя поймала паузу, когда Наташка переводила дыхание.

– Так сын же Сан Алексеича. Артём.

– У него есть сын? – этот вопрос прозвучал бессмысленно, как будто Настя удивлялась тому, что ей первым делом не сообщили о таком невероятном факте.

 – А где он?

– Учится за границей. На Новый год теперь, наверное, только приедет. Ты не смотри на морду смазливую, он, даже когда тут находится, ночевать почти не приходит. Бабник, алкаш, хамло… и бунтарь, как сам Сан Алексеич его называет. Воспитанный же! Нормальных слов не знает.

Настя всмотрелась в последнюю фотографию еще пристальнее. «Морда» и в самом деле смазливая, Наташка не преувеличила. Улыбается с кривым прищуром, челка на глаза падает.

Такие лица обычно в рекламе зубной пасты показывают – ни грамма глубины за улыбкой, но зато зубы безупречно белые.

– Надо же. Совсем не похож.

Это Настя заметила точно. У Вероники с отцом было много общего – голубые глаза, светлые волосы. А этот черноволосый парень был совсем другой породы, чем отец или сестра.

– Он неродной, – почему-то тише ответила Наташка. – Об этом не принято говорить, вроде как неуместно… но все об этом знают. Он сын покойной хозяйки – она за Сан Алексеича уже с приплодом вышла.

Но ты не думай, что у них там какие терки по этому поводу – они друг друга «папа» и «сын» называют, да и растил Сан Алексевич его с малых лет, так что сын, как ни крути. И даже закидоны терпит наследничка, все как у родных.

– Понятно.

Настя никак не могла оторваться от кривого прищура, подспудно соображая, специально ли «бабник, алкаш, хамло и бунтарь» тренировался делать такое выражение лица или это вышло естественно.