Столичная романтика: ищу парня попроще

 – Ты у меня самая настоящая красавица!

– А я настолько красива, что обязана быть глупой? – продолжила я. – Как думаешь, я смогу когда-нибудь подхватить твою индустрию? Может, мне еще и юридическое образование получить? На третьем курсе уже стало скучновато…

Он отмахнулся:

– Да зачем об этом думать сейчас, доченька? Скучновато ей, только гляньте, – он расхохотался, даже не пытаясь осмыслить мои слова. – Молодость надо тратить на то, что потом делать будет стыдно, а про дела начнем говорить тогда, когда я не буду так же бодр и свеж.

Вот и весь его ответ. От намеков к действиям, и ни одного прямого слова. А мне надо было, чтобы сказали – тогда хотя бы для спора появится почва. Я отреагировала на последнее предложение до того, как на него отреагировал Игорь:

– Куда мужчине в таком возрасте со мной ходить, пап? Не навязывай ты Игорю Михайловичу мое общество.

– А что не так с его возрастом? – папа все-таки напрягся.

Я улыбнулась и ответила мягко:

– Ну, на пятидесятилетних мужчин в таких заведениях явно будут смотреть с иронией…

– Мне тридцать два! – возмутился наконец-то и гвоздь программы.

– Да?! – я деланно выпучила глаза. – Прошу прощения за неточность, Игорь Михайлович! Но вам, такому серьезному и деловому, определенно будет тоскливо в кругу моих друзей. Разницу поколений на танцполе не спрячешь.

Папа не выдержал:

– На что ты намекаешь, Марта?

– А ты на что? – я вернула ему такой же пристальный взгляд.

Отец несколько секунд смотрел на меня, но все же промолчал. Знал, что стоит только вслух обозначить свою позицию, как скандала уже не миновать. Игорь мне должен был понравиться как бы невзначай, не с чьей-то подачи, а сам по себе. Мама пыталась сгладить обстановку:

– Игорь, попробуй говядину, она бесподобна. И не обращай внимания на Марту, ты же знаешь ее характер.

Закончив с ужином, я решила больше не высиживать – встала первая и почти вежливо извинилась за то, что мне надо срочно готовиться к завтрашнему семинару.

Да, мой характер известен всем – я вся в папу. Он будет гнуть свою линию, а я буду гнуть свою – и так до тех пор, пока кто-нибудь не сломается. Но как же обидно, когда самый родной человек считает тебя красивой куколкой, предназначенной лишь для украшения.