Перекресток двух полос

И теперь как-то сразу стало понятно, почему никакой серьезной охраны в музее не установили – отнюдь не только из-за недостатка финансирования, просто там брать объективно нечего.

Машину вернули отцу, пошли провожать Веру до дома, никому говорить не хотелось. Женька все-таки изменил цвет книги на всякий случай и тащил ее сам, а эта ерунда оказалась весьма тяжелой. Это был тот случай, когда бесценная добыча настолько не нужна, что проще ее выкинуть, чем до дома переть. Если сутки назад у них настроение было нулевым, то сегодня оно побило рекордную отрицательную отметку.

На площади немного сбавили темп, потому что уставший Женька попросил:

– Ник, может, ты ее уже понесешь? Я бы возле урны оставил, но она вся изляпана моими отпечатками.

Николай пожалел товарища и ношу взял, теперь ему пришлось плестись за остальными, но он еще и успевал любоваться фонтанами и толпами людей вокруг, которые в такой прекрасный летний вечер наслаждаются жизнью. Вот бы и им так, хоть изредка.

В конце площади на фонтаны заворачивать шею уже было неудобно, потому он скосил взгляд вниз. Прошел по инерции несколько шагов, потом что-то догнало его разум, поймало, зацепило и потащило назад. Книжный развал, устроенный прямо на асфальте: стопками сложенные книги, кривой ценник «Всё по 100 рублей» и изморенный продавец за всей этой красотой, который уже и на прохожих не реагировал. Ник же возвышался над ним, разинув рот.

Приятели, заметив его задержку, вернулись и тоже отвесили челюсти.

– Берите по пятьдесят! – обрадовался продавец. – Эта интересует? – он схватил пухлый томик. – Отличный выбор! Дядька какой-то на прошлой неделе отдал, он ими печку в бане топит, но про эту подумал, что каким-нибудь ученым может пригодиться. До вас я ценителей, честно говоря, я еще не встречал.

Это было объяснимо: книжку портило не только неумелое изображение сокола, но еще и название – «Колдунство, шаманство и прочая ерунда для чайников».

Вот только трем друзьям удивительно было другое – их собственная полоса неудач, которая никак не желала заканчиваться.