Ромейская история

– В удобной бухте, укрытой от борейских[16 - Борейский ветер – северный.] ветров, ждёт вас императорский дромон[17 - Дромон – крупный византийский военный корабль.]. На нём вы поплывёте в нашу столицу, – говорил он, уважительно поглядывая на суровое лицо воеводы. – Я провожу вас в эту бухту. Базилевс распорядился выдавать вам жалованье – слебное[18 - Слебное – жалованье, выдавалось послам.].

– Слебное? Вот как? – Иванко удивлённо вскинул голову. – Но мы ведь не на службе у его. И не посольство правим. Просим токмо, пропустил бы чрез свои земли.

– О том разговор после будет, – досадливо обронил Катаклон.

Наверное, он сказал сейчас лишнее. Чёрт, что ли, дёргал за язык! Зачем было начинать толковню о жалованье – вот прибудут русы в Константинополь, тогда всё и узнают.

Трапеза продолжалась в напряжённом молчании. Воины, было оживившиеся, насторожённо, исподлобья бросали взгляды на немного растерянного Катаклона. Даже улыбчивый Порей и живчик Любар примолкли.

– Любар! – нарушил тишину воевода. – Сопроводи гостя в вежу. Отдохни, вестник. Да, отмолви: в каком ты придворном звании?

– Спафарокандидат[19 - Спафарокандидат – один из младших чинов в византийской придворной иерархии.].

Иванко кивнул.

Юный Любар проводил Кевкамена в высокий шатёр. Хмурился молодой рус, нечто скользкое, отталкивающее читал он в чёрных глазах сладкоречивого ромея. Вот вроде и доброе известие тот принёс, а нет в душе ни капли радости. И словесами напыщенными набит этот хитрец, как горохом.

«Ромеи льстивы и коварны, – вспомнил Любар слова, некогда сказанные воеводой. – Не верь их лукавым речам».

Может, и этот таит за ласковой улыбкой полные ковы и ненависти замыслы?

Тряхнув русой головой, постарался отогнать добрый молодец тревожные думы.

Пусть, в конце концов, валяется ромей на кошмах в шатре. Если задумает лихое, найдётся и для его головы острый меч.

Любар воротился к костру. Воины разошлись по вежам, только воевода по-прежнему сидел у огня, в задумчивости вороша тонким прутком гаснущие угольки.

– Не верю я сему Кевка… Как его тамо? – сплюнул Любар. – Ну и имя. Лягушачье какое-то.

Воевода усмехнулся в усы:

– Кевкамен Катаклон. Постарайся запомнить.

– А ты, воевода, веришь его словам льстивым?

– Да как те сказать? Садись-ка поближе, друже Любар, потолкуем.

Иванко потеребил перстами окладистую, тщательно расчёсанную и приглаженную бороду.

– Ромею сему я не верую… До конца.