Погоня за ветром

Кафтанчик на тебе худоват, на ногах тоже постолы[105 - Постолы – род «гнутой» обуви, то есть с минимальным количеством швов.] рваные. Какая беда стряслась? – спросил Варлаам, дождавшись, когда его жадно набросившийся на еду спутник утолит первый голод.

– Да вот, друг, пришлось мне из Падуи домой воротиться. Денег больше дядька не стал давать. А как вернулся во Вроцлав, прогнал он меня взашей. Мол, не желаю отныне этого дармоеда содержать. С той поры вот здесь, в Кракове, и отираюсь. Нанялся к одному пану писарем.

– Да мы вот с Тихоном тоже университет покинули. На службе княжой нынче. По княжьему поручению я здесь.

– Ага, вон вы как, – протянул Витело, с наслаждением уплетая очередной кусок колбасы. – А я на службу не хочу. Лучше в монахи подамся. А что? Жизнь сытная, спокойная, не то что в миру. То рати, то голод, дрожишь вечно над каждым пенязем. Только не решил вот пока, куда ж лучше податься – к францисканцам или к доминиканцам.

– А твои учёные занятия? Ты жаждешь их продолжать? – спросил его Варлаам. – Но, верно, чтобы поступить в монастырь, нужен вклад?

– Конечно, нужен. – Витело вздохнул и с шумом отпил из кружки большой глоток. – Но я тщу себя надеждой подзаработать на переводах с греческого у одного местного аббата. Вот зиму как-нибудь проживу, а там, думаю, улажу свои дела.

– Всё читаешь Платона? – полюбопытствовал Варлаам.

– Из-за этого мне и пришлось оставить Падую. Проклятый архиепископ донёс моему дядьке, что я, мол, еретик, отклоняющийся от канонов Святой церкви. Ну, дядька осерчал, а дальше… Остальное я тебе сказал. Но я не жалею. Теперь у меня намного больше свободного времени. Всё размышляю о Платоне и о его триаде. Понимаешь, Варлаам, вот есть три ипостаси: единое, ум, иначе – нус, и душа. Единое есть ипостась высшая, то есть, иными словами, это верхняя ступень мировой иерархии.

Зеленоватые водянистые глаза его замутились. Подняв вверх перст, он громким голосом продолжил:

– Вот. Единое – это непознаваемая субстанция, тогда как вторая ступень иерархии Платона – ум, или нус, – познаваема. Но, понимаешь, Варлаам, между ними в учении Платона есть разрыв, пустота. И вот её призваны заполнить числа.

– Числа? – переспросил Варлаам.