Погоня за ветром

Она тебе в сенях постелит, – стал упрашивать товарища Тихон.

– Нет, Тихон, нет. – Низинич отрицательно замотал головой. – Ты оставайся, а я пойду.

Он поклонился хозяйке и поспешил на двор.

В небе сияла яркая луна. В её свете Варлаам, сжимая в деснице крыж висевшей на поясе сабли, быстро пересёк торговую площадь и поспешил по увозу на гору. Беспрерывно тревожно озираясь по сторонам, он вскоре достиг хором Маркольта. Во дворе за забором стоял шум, сверкали огни факелов. Варлаам остановился у ворот, прижался спиной к тыну и прислушался.

– Коффорили, принц Лео им так фелел, – узнал он знакомый голос скупердяя-немца.

– И где ж они, люди сии?! А ну, отвечай, не ври! – раздался другой голос, недовольный и грубый.

– Не снаю, Крикорий Фасильич!

– Так, может, те пятки погреть огнём, чтоб вспомнил враз?

– Нет, нет, фоефота! Я – не снаю! Ушли они. Наферное, что-то сапотосрили!

– А как их звать?

– Отин – Фарлаам, а трукой… – Немчин замялся. – Тьихон, кажется. Ну та, Тьихон.

– Вот что, немчура поганая! Оставлю я у тя шестерых воев.

Еже те двое вернутся, тотчас их похватают – и в поруб. А ты воев моих покуда схорони. И помни: княгиня Юрата твоих заслуг не забудет. Но еже… Еже ко Льву передашься, гляди у мя! Я тя из-под земли вытащу, змий!

Тяжёлые сапоги с боднями[70 - Бодни – шпоры.] прогромыхали по ступеням крыльца. Варлаам, ни жив ни мёртв, застыл, прислонившись к тыну, и смотрел, как большой отряд оружных ратников выехал из ворот и медленно, шагом засеменил вдоль увоза в сторону княжеского дворца.

Подождав ещё некоторое время, он опрометью бросился вниз к подолу. Возле торжища перевёл дух, огляделся, размашисто положил крест.

«Придётся у Матрёны схорониться. Чай, не выдаст баба. А как дальше, видно будет», – стучала у него в голове единственная верная мысль.

При виде знакомого дома на взлобке он снова прибавил шагу.

Глава 5

Над городом плыл тяжёлый колокольный перезвон. Стаи ворон и голубей закружились над колокольнями, взлетали выше, словно и не птицы то были, а души усопших прощались с земной жизнью, скрываясь в неведомой заоблачной выси.

В церквах служили заупокойные молитвы, весь Холм замер, застыл, поражённый горестным известием о кончине своего благодетеля и основателя. И только в княжеском дворце кипела своя, тайная и явная, ни на мгновение не останавливающаяся жизнь.

Дружинники Войшелга ещё с вечера, как стало ясно, что князь Даниил кончается, тихо обезоружили бояр и дружинников Льва и Мстислава.