Капкан на охотника

Наверное, уже привыкшая к такой реакции на её уродство, женщина коротко поясняет:

– Автомобильная авария. Семь лет назад.

Потом торопливо, словно боясь услышать слова сочувствия, она улыбается, отчего её лицо причудливо перекашивается, и произносит:

– Я – Ирина. А вы, наверное, Таня? Мы с вами договаривались на шесть часов, верно? Вы пунктуальны. Это замечательное качество.

– У меня есть в запасе ещё несколько не менее замечательных качеств. Надеюсь, мужчины их оценят, – натужно шучу я, чтобы разрядить обстановку.

Женщина опять улыбается своей странной улыбкой – словно морщится от боли, затем гостеприимно предлагает:

– Куртку можете повесить вот сюда, на вешалку. Нет-нет, не разувайтесь. Сумочку можете оставить здесь, на столике.

– Я возьму её с собой.

– Как хотите. Пожалуйста, проходите в комнату: прямо по коридору и налево. А я пока сварю кофе. Вы не желаете чашечку?

– Спасибо. С удовольствием. Чёрный и без сахара, если можно.

Она кивнула, и, тихо шурша колесами инвалидного кресла по линолеуму, удалилась в направлении, противоположном указанному мне.

Я несмело двинулась по коридору и остановилась на пороге средних размеров комнаты, оклеенной забавными обоями с плюшевыми мишками. Кажется, раньше она служила детской. Теперь же в ней вдоль одной стены жались друг к другу большой уродливый шифоньер и продавленный узкий диванчик, а у другой стены размещался письменный стол, на котором стоял пузатый компьютерный монитор и валялось множество каких-то исписанных бумаг, бумажек и клочков бумаги.

Здесь меня ожидала ещё одна неожиданность. За компьютером спиной ко мне сидел мужчина. Над спинкой стула мне были видны широкие плечи, обтянутые свитером, и лысина, уже начинающая хозяйничать на голове владельца в окружении волос блеклого, линяло-соломенного цвета.

Очевидно, он не слышал моих шагов, так как продолжал что-то увлеченно печатать на компьютере.

Лицо у него оказалось не более выразительным, чем затылок. Такое увидишь – и через пять минут не сможешь воспроизвести в памяти. На вид ему было около тридцати пяти-сорока лет.

– Проходите, пожалуйста, – извиняющимся тоном сказал он. – Я не слышал, как вы вошли.