Белая роза

Но тут порыв холодного альпийского ветра унес ее слова так же, как он уносит любые другие звуки и запахи.

– Этот молодой человек потрясающе красив, – очнувшись, произнесла дама громким голосом. – Как его зовут? Откуда он, из какой семьи?

– Именно это я и хотел узнать как раз в тот момент, когда сюда явились эти нарушители спокойствия, – пробормотал сквозь зубы торговец шерстью.

Зэбе изобразил на лице самую почтительную улыбку и сказал:

– Мадам, его семья занимает важное место в высших деловых кругах. В ее руках торговля и банковское дело.

Между черными бровями ее светлости пролегла презрительная складка.

– Что же касается его имени, то имя он носит самое почтенное… Мадам, возможно, слышала о знаменитом Уорбеке.

– Уорбек… этот еврей? – воскликнула дама.

– Крещенный, крещенный, – жеманно ответствовал Зэбе, придав своему лицу какое-то кошачье выражение, что, впрочем, ни на йоту не изменило неисправимых черт его физиономии. Ведь крестись, не крестись, а крючковатый нос, лисьи скулы и характерный рот все равно останутся такими же, какими и были.

– Уорбек из Турне?? – уточнила дама.

– Точно так, мадам.

– И этот молодой человек его сын?

– Именно так, – ответил Зэбе.

– Но где же сам Уорбек?

– Его больше нет на этой земле, – вздохнул Зэбе.

– Он умер! Умер мой приятель Уорбек!.. – промолвила незнакомка.

И она, сняв с красивой руки теплую меховую перчатку, благоговейно осенила себя крестом. Так же поступил и ее офицер.

Зэбе тоже был крещенным и вполне мог бы последовать их примеру.

– Увы, да, благородная дама, – ответил Зэбе с необычайной живостью, которая, очевидно, должна была заменить крестное знамение. – Он скончался в Константинополе, и я, вместе с нашим другом Жаном, везу молодого господина Перкена в отчий дом, где его ожидает безутешная мать.

– Но, как я вижу, он находится в плачевном состоянии, – заметила дама.

Зэбе согласно покачал головой.

– Этот молодой человек не способен передвигаться верхом, – заявила дама.

– Если он умрет в пути, то нам останется только похоронить нашу хозяйку, – воскликнул Зэбе. При этом он так отчаянно жестикулировал, что на глазах из обычного урода превратился в еще более омерзительное существо.

– Значит, она очень любит своего сына?

– О, мадам! Она живет лишь надеждой, что сможет когда-нибудь обнять его.

– Ну что ж, – проговорила благородная дама.