Принц восточного ветра

Да и само семейство ныне уже покойного герцога перебралось в столицу, поближе к богатству и власти, а замок оставило для заседаний Ордена Каменной башни, в который входили бароны, составлявшие придворный совет.

Сама башня давно перестала играть роль, ради которой ее возвели – служить последним убежищем защитникам цитадели. Теперь ее превратили в узилище, в котором держали врагов правящего ордена.

Рыцарь в железных доспехах не смог бы перелететь через стену замка, но легкая Тая заставила шершня набрать высоту и опустилась прямо на верхнюю площадку башни, за массивными каменными зубцами.

Клочья тумана еще стелились по двору замка, но, на счастье игруньи, оттуда не доносилось ни топота ног, ни привычного гомона, ни резких окриков охраны. Шептуна пришлось привязать к зубцу, чтобы он не отправился собирать нектар с огромных цветов, призывно распускающих лепестки за стенами замка. Стараясь не шуметь, Тая прокралась по дощатому помосту и скользнула в лаз, ведущий на нижние этажи.

Крутая лестница уводила в глубину массивного сооружения, напоминающего темный колодец. В очередной раз пожалев, что не захватила рапиру, Тая выставила ладони вперед, чтобы в потемках случайно не натолкнуться на стражника.

Внутри башни царил мрак, лишь изредка прорезаемый яркими снопами света, льющегося через узкие бойницы. Деревянные ступени под сапогами пронзительно заскрипели. Душа девушки ушла в пятки – ей казалось, что на шум непременно выскочит стража и схватит ее еще до того, как она исполнит задуманное.

Спускаться пришлось дольше, чем она ожидала, и только на нижнем этаже Тая попала наконец в просторную палату с колоннами, подпиравшими высокие галереи с узорчатыми перильцами.

– Сестренка! – раздался звонкий мальчишеский голос.

К Тае бросился десятилетний игрун в светлой курточке с прорезями для крыльев. Кудрявые волосы цвета спелой пшеницы колыхались, как поле на ветру, зеленые глаза – такие же, как у сестры, сияли от неожиданной радости.

– Микенио! – Тая подхватила его на бегу и обняла. – А где мама с папой?

– Они здесь, – воскликнул мальчишка. – Только и говорят о тебе.

– Доченька! – послышался обеспокоенный голос.

В палату вошла игрунья средних лет, в шелковом ярко-зеленом платье, расшитом серебряными узорами. Широкие рукава, не стянутые браслетами, всколыхнулись, повторяя движения рук, протянувшихся к дочери.

– Мама! – Тая подхватила брата на руки и бросилась к матери.