Разрушительница проклятий

Сурай лихорадочно бросилась проверять, дышит ли она, а затем погладила Рук по лбу, убрав несколько влажных от пота косичек с лица.

– Не время меня оставлять, – повторила Сурай. – Мы еще долго будем вместе. Ты слышишь меня, принцесса Моргани?

Рук почему-то верила, что знает, как именно умрет. Каждому ребенку народа Моргани сообщали подробности его – предполагаемой – смерти, чтобы избавить от этого страха. Но это была лишь суеверная чушь, призванная уменьшить страх смерти. Просто еще один способ для матери Рук, королевы с островов Моргани, контролировать подданных.

Каждый сам управляет своей судьбой. И Сурай была полна решимости дожить до момента, когда Рук станет капризной старухой.

Она уже собиралась встать и сварить для Рук немного бульона, когда за спиной в лесной чаще раздался оглушительный треск веток. Осторожно отодвинув голову Рук в сторону, Сурай вскочила на ноги, крепко сжимая катану в руке.

Ашерон прорвался сквозь кусты.

Не что-то. Кого-то. Маленькую хрупкую девушку, закутанную в его плащ. И девушка, и плащ были пропитаны кровью. Длинная прядь волос, темных от крови и пепельных в лунном свете, упала на плечо Ашерона. Остальная часть волнистых локонов имела странный цвет, почти розовый оттенок, и падала на рукоять его меча…

– Хейвен?! – Сурай вложила клинки в ножны и бросилась к ним, готовая помочь Ашерону нести девушку… но ахнула, встретившись с ним взглядом.

В его глазах сверкала дикость, неприкрытая ярость собственника, которая вызвала в Сурай желание вновь обнажить оружие.

Зарычав, он перехватил Хейвен поудобнее и потянулся за мечом. Сурай замерла при виде его мрачного выражения лица, оскаленных зубов, как у горного кота в предупреждающем рычании. Сердитые золотые змеи мерцали вокруг Ашерона, и впервые с тех пор, как они вступили на эти ужасные земли, Сурай порадовалась, что темная магия ограничивает их силы.

Она вскинула руки.

– Ашерон, это я!

Он моргнул, зеленые глаза вспыхнули магией. Голова Хейвен поднималась и опускалась вместе с его вздымающейся грудью. Его рука замерла на рукояти меча, но затем вновь обхватила девушку. Когда Ашерон крепче прижал ее к себе, черты его лица слегка смягчились.