Разрушительница проклятий

Существо не смотрело на Белла, но учащенное хриплое дыхание и сжатые кулаки выдавали его ярость.

Белл не сомневался, что сейчас зверь обернется и будет вести себя как и подобает тому, кто он есть. Возможно, убьет его, Белла, прямо на месте. Или зарычит на него. Или сделает что-то еще.

Возможно, Беллу именно этого и хотелось.

Но плечи существа поникли. Не говоря ни слова, оно начало подниматься по лестнице.

Чувство вины сдавило Беллу горло. Зачем он сказал такие ужасные вещи? Он испустил прерывистый вздох.

– Моя подруга… моя подруга мертва.

Тишина наполнила замок, когда существо остановилось на полпути вверх по лестнице.

– Она шла сюда, чтобы спасти меня, – продолжил Белл странно бесстрастным голосом, – и поэтому погибла. Эту яркую, замечательную девушку просто прикончили.

Существо откинуло голову назад.

– Я не хочу знать о твоих проблемах.

Белл не знал, зачем он говорит это существу, тем более что тому явно все равно. Но не мог остановить поток слов.

– Хейвен была единственным человеком, который когда-либо любил меня.

– Почему тебе хочется плакать?

Беллу показалось, что сквозь горечь в голосе существа сквозит намек на искреннее недоумение. Горло перехватило от эмоций, когда он попытался объяснить.

– Потому что так принято делать, когда умирает кто-то, кого ты любишь, верно? – Он пнул ногой нижнюю ступеньку.

– Это глупо, – прорычало существо. – Радуйся, что не плачешь.

– Моя лучшая подруга мертва, – покачал Белл головой. – Она заслуживает, чтобы ее кто-то оплакал. Жизнь не может просто… продолжаться.

Существо издало мрачный смешок.

– Вот только жизнь все равно продолжается, избалованный принц. Возможно, тебе пора это усвоить.

Прежде чем Белл успел ответить, существо поднялось по лестнице и оставило принца стоять в холодной темноте наедине со своим горем и сожалениями, что он не остался в столовой и не поел хотя бы в компании с самим собой.

Глава третья

Ворграт приближался. Хейвен пробивалась сквозь густые заросли, напряженно вглядываясь в кромешную тьму в поисках хоть какого-то намека на тропинку. Шипы впивались в щеки, руки и плащ, но она почти не чувствовала боли.