Я не дам тебе забыть

Ростом она была ниже их обоих, где-то на полголовы, а то и голову. Девушка встала напротив Клина и заглянула ему в глаза.

– Как тебя зовут?

– Клин.

– Клин? Почему?

– Ну … в армии я метко стрелял, и меня прозвали за это Клином, как Клин Иствуд.

Голос Клина был тихим, он не знал, как ему себя лучше вести. Он боялся сказать что-то не то, но и молчать он боялся. Когда девушка к ним приблизилась, он сразу же заметил, что теперь стволы автоматов направлены на них, а не как раньше в пол. Сразу было видно, что он дернуться не успеет, как из него сделают сито.

– Значит, хорошо стреляешь? Если будешь вести себя правильно, тебе могут найти здесь место. А тебя как зовут? – девушка сделала шаг в сторону Бака. Тот угрюмо молчал, уставившись в пол, и Клин решил ответить за него:

– Его зовут Бак.

– Клин, разве я тебя спрашивала? Или Бак не умеет разговаривать? – девушка с укоризной посмотрела на Клина, после чего снова повернулась к Баку, – Ну так что, Бак, скажешь, почему тебя так зовут?

Голос девушки был мягкий, успокаивающий.

– У меня у родителей фантазия отсутствовала, вот и назвали первым именем, какое им на ум пришло – Бак, Бакулой то бишь. А в армии до Бака сократили.

Было удивительно видеть, как это бугай, массивный, с бритой головой, стоит смущенно перед девушкой, которая его ниже и как минимум раза в два уже.

– Ну что же, Бак, родителей не выбирают, как и имя. Но ты не отказался от него, видимо ты любишь их.

– Они все для меня делали, баловали, – Бак не посмел поднять голову, но на губах у него промелькнула теплая улыбка.

– И что ты умеешь делать, Бак?

– С автоматом бегать, на штурм идти, подрывник хороший. Просто цель охранять могу, – пробормотал мужчина.

Девушка отошла и замерла, вопросительно глядя на Неша.

– Познакомились? Вот и отлично, – хмыкнул хозяин особняка, – А теперь – слушайте меня. У вас два выхода – либо работать на меня в этом особняке, либо … либо вы покидаете этот особняк.

Голос Неша был одновременно и шутливый, и стальной. Когда такие люди говорят, начинаешь думать, что лучше бы он говорит серьезным голосом, лучше бы орал, но не «шутил» вот так, когда жизнь может висеть на волоске.