Живи

Всюду лежали трупы медиков и солдат. Нашу дверь подпирал громадный черный ящик.

– Там ящик стоит у двери, – тихо сказала я, посмотрев на всех. – Надо его сдвинуть.

Парень поднялся на столешницу рядом со мной и заглянул в окно.

– Давайте все вместе сдвинем, – он подошел к двери и налег. Мы подсобили ему, и, кажется, получалось.

Постепенно мы сдвинули его с места. Образовался небольшой проход, в который я пролезла без труда. За мной последовала Катя, потом женщина, затем парень. Он заглянул внутрь комнаты и позвал мужчину.

– Нельзя оставаться. Вы умрете тут от холода. Идемте с нами.

– Какой смысл идти туда, чтобы подохнуть в муках от этих упырей? – он растерянно взмахнул рукой в ее сторону. – К черту! Я лучше останусь тут.

Парень пожал плечами, моментально потеряв интерес к процессу убеждения его жить и бороться дальше.

– Хозяин-барин, – буркнул он, отходя от двери и осматривая коридор.

– Так нельзя. Вы обязаны хотя бы постараться ради вашей семьи, родных, – не успокаивалась женщина.

– Все они погибли. Когда мы пытались выбраться из города, – он сникнул, вспоминая моменты. – Военные даже не спросили, не стали осматривать. Просто расстреляли мою жену. Она была укушена.

– Мне очень жаль, – тихо сказала женщина. – И все же.

– Идите, – перебил он. – Я справлюсь один.

Я положила ладонь на плечо женщины, кивнув в сторону с намеком, что нам пора идти. Возможно, если бы мы все его подбодрили, то он бы пошел с нами? Но мое тело леденело, губы были синими. Мне не то чтобы говорить, дышать-то было холодно. А может, я просто ищу объяснение своему молчанию.

Изувеченные тела лежали в разных позах на протяжении всего коридора. Практически у всех была прострелена голова, но были и те, кого сильно разорвали зараженные.

– Их что, добивали? – спросила Катя.

– Нет. Убивали намеренно, – ответил парень, разглядывая тело военного.

– Нет укусов. Их точно убивали. Что за ад происходит? – Я повернула тело девушки-медсестры, рассматривая следы от пуль.

– Странно это все, – женщина присела рядом на корточки.

– Сними с нее обувь. Обуйся. Иначе ноги околеют, – сказал мне парень. Расшнуровывая при этом ботинки военного.

Катя посмотрела на меня с немым вопросом во взгляде.