Темнота. Сборник рассказов

Он остановился, и только ему удалось повернуться, как яркий свет ударил ему в глаза, и все мысли померкли, сознание отключилось, а сердце перестало стучать.

На следующее утро жители собрались в поле. Ни ребёнка, ни мужчины. Ничего, даже крови не осталось. Старик глянул на столб, на вышке которого была выцарапана надпись, оставленная им их предками. Женщина, чей муж исчез в прошлую ночь, долго стояла молча и смотрела куда-то вдаль, в глубь леса, не сомневаясь в том, что Прамод и Ритика где-то рядом, где-то там, откуда они когда-нибудь вернутся.

Днём того же дня они собрались в старом храме, доски которого медленно сгнивали от сырости. Все сидели на коленях, с опущенными вниз головами и слушали они сына того старика.

–Братцы и сёстры мои, вчерашней ночью мы лишились двоих наших друзей, родственников Нехи,– он пальцем указал на женщину в красном платке, опустившая голову ещё ниже, чем все, для того, чтобы скрыть слёзы,– Но мы не должны расстраиваться! Мы должны радоваться, ведь теперь в жертву для утоления голода великого Климпфула были отнесены сразу две невинные души! Такое случается редко.

–Помним!– произнесли они все хором, кроме Нехи.

–Это было десять лет назад, когда к нам пришли те еретики с крестами и их богомерзкими книжками об их боге. Эти идиоты были привязаны к столбу и съедены нашим славным богом! Теперь он доволен нами и в эту ночь никто не погибнет.

Старик поднялся и посмотрел своему сыну прямо в глаза.

–Ты желаешь что-то сказать, отец?

–Да.

–Проходи,– он сел рядом с другими, а в центр встал старец с тростью в руке.

–Вчера ночью, после того, как бог наш поел тех двух людей, он явился ко мне во сне!– все ахнули, переглянулись и начали шептаться о чём-то.

–Тишина в храме!– крикнул сын старика.

–Спасибо, сын мой. Он явился ко мне, и сказал, что скоро к нам прибудут новые люди, такие же еретики, как и те, что приходили к нам десять лет назад.

Все сложили руки на груди и закрыли глаза. Несколько секунд они сидели молча, и могло показаться, что деревня пуста. Ветер дул не сильно, а жара была терпимой. Старик тяжело вздохнул и дрожащим голосом начал говорить, а остальные повторяли за ним.