Один день Марины Ивановны

 – Хабалка сунула в окошко документы и поплыла, сносимая толпой. Рука, застрявшая в тоннеле по локоть, хрустнула. Хабалка заорала сначала благим матом, потом – нормальным, потом оттёрла тёток, давивших на неё со всех сторон, вынула руку, ощупала её и сунула в окошко голову:

– Ой. Здравствуйте. А где Наташа?

– Наташа на учёбе. Здравствуйте.

– Кто там сегодня? Кто передачи принимает? – Толпа опять загомонила, надеясь разглядеть в окне лояльную сотрудницу.

Наташа была моложе и из новеньких, поэтому вдвойне не нравилась Марин Иванне.

«Ишь, деловая! Без году неделя, а уже народ успела прикормить. Наташу им. Я покажу, кто здесь хозяйка».

И без того плохое настроение совсем испортилось. В голову полезли гадкие мысли о том, что не её отправили на курсы, а «свою», Наталью. И это может выйти боком. Кроме того, Марин Иванна пару раз заметила, что эта дрянь пытается заигрывать с Василием. С её Василием! И он её на днях зачем-то в город подвозил.

Марин Иванна слышала, что скоро передач не станет.

Что родственники смогут заказать и оплатить продукты и промтовары на сайте зоны в интернете вместо того, чтоб приезжать сюда с баулами. А осужденным выдадут покупки через тюремный магазин. Или положат деньги им на счёт, чтоб сами заказали, что им надо.

За этим и была организована учёба, куда поехала Наталья, перед отъездом учинив самоуправство – повесив над окном для передач стишок из интернета. О том, что все мы гости в мире бренном. Что нужно быть терпимее, смиряться.

Оставить зависть, злость и улыбаться. А кто не станет делать так, к тому вернётся бумеранг.

Марин Иванну это злило. Не потому, что в строчках слышались угроза и укор. Ей просто никогда не нравились стихи. А с некоторых пор она их люто ненавидела.

– Давайте, что у вас, – Марин Иванна крикнула хабалке, и та с готовностью стала совать в тоннель пакеты. В одном были консервы. В другом лежали три батона варёно-копчёной колбасы и две больших стеклянных банки кофе. Настроение слегка приподнялось.

Марин Иванна бросила колбасу на весы, а банки выставила обратно в тоннель и отчеканила:

– Кофе в стекле нельзя. Пересыпайте или забирайте.

– Всегда было можно, и вдруг нельзя? – наивно изумилась хабалка.

– Когда это – всегда?

– Когда Наташа дежурила.

– Ну, вот и ждите свою Наташу! – Марин Иванна хлопнула железной дверкой, оставив женщину наедине с толпой, и посмотрела на весы. Колбасы было на триста граммов больше допустимого.