Сердце шепчет: Люблю

Увидев его сразу перестала рыдать и в вскочила:

– Уходи, я видеть тебя не хочу! – твёрдо, но спокойно потребовала она.

– Ты охренела? – он схватил её за плечи и стал трясти, – Как ты смеешь устраивать цирк и трогать меня, м? – он был настолько зол на неё, но точно не мог сказать за что. За её ложь или пощёчину?

– За что ты так со мной? Хватив причинять мне боль! – она перешла на крик и слезы снова закапали из глаз.

– Отстану, когда перестанешь врать всем, – Никита отпустил её и отошёл, – Ты – конченая лгунья! – Офелия стояла перед ним полностью разочарованная и опустошенная, она смотрела на него, как на незнакомца, пытаясь понять его, словно она вдруг перестала слышать его.

– Ты спрашивал, что я думаю о тебе, – начала она тихо, еле выговаривая слова, – Ты – самый несчастный человек, которого я когда либо видела, – неожиданно она начала делать шаги к нему, – Обиженный и ненавидящий весь мир из-за собственного несчастья и пустоты, которая происходит внутри тебя!

– Заткнись, – тихо сказал Никита, не смотря на неё и внезапно застыдившись собственного поведения.

– А я единственный человек, который никогда и никак не реагирует на твою жестокость и циничность. Знаешь, почему? – он молчал, – Потому что мне всегда было тебя жалко! Мне казалось, что жизнь и так обидела тебя сотворив тебе бесчеловечное сердце…

– Замолчи, – он поднял на неё гневный взгляд.

Его сердце билось как бешеное, хотело вырваться наружу. Его дыхание участилось с каждого её шага и вот, наконец, она стоит совсем рядом, смотря своими большими чёрными глазами.

– Но все равно спасибо тебе, наконец-то ты стал мне мерзок…

– Замолчи, я сказал, – закричал Никита и снова схватил за предплечья.

– Я ненавижу тебя, – закричала она в ответ, – Но себя я ненавижу ещё больше! Знаешь, почему?!

Его глаза бегали по ее лицу, которое было так близко от него, они слышали и чувствовали учащенное дыхание друг друга, жар, который возрастал между ними…

Любимый

– Я не хочу ничего знать, – сжимая её руки сильнее, тихо сказал он.

«Не занятая часть моей души, только твоя», – тоже самое кричали и её глаза.