Сердце шепчет: Люблю

Это был его отец! Но почему рядом с ним сидела одна из танцовщиц, девушка обвивала его шею рукой, а длинную ногу закинула на его колени и что-то говорила ему на ушко. Он разочарованно усмехнулся, сжимая руки в кулак. Голова ничего не соображала, все мысли были размыты спиртным. Чтобы не натворить ничего худого, он стремительно прошёл мимо парочки и выбежал из помещения. Парень бросился на перила, еле удержавшись и закинув голову, пытался словить ртом воздух, дышать было невыносимо тяжко. Он услышал громкие, но уверенные шаги, повернув голову, он увидел отца с лицо излучающим ярость, в глазах мелькало раздражение.

– Ты что тут делаешь, сопляк? – Никита неестественно засмеялся.

– Я? Это ты мне лучше скажи! Мать знает? – парень дрожал не ясно от холода или от негативных чувств, нахлынувших на него, – Нет? Может мне ее оповестить?

– Это не твоё дело! – голос отца ни чуть не дрогнул, он говорил четко и уверенно, ни капли не выдавая свою неуверенность, – Убирайся давай от сюда! Я с тобой завтра поговорю!

Он даже не дождался ответа и сразу вернулся назад к своим похотливым развлечениям.

Опустив голову Никита отрешенно посмотрел на свои руки и прошептал:

– Ненавижу тебя…

Гоняя по ночной Москве, он ясно ощущал дрожь в теле, но ярость оказалась сильнее. Совершенно обезумев от обиды и отвращения, не хотелось останавливаться. Пока он был за рулем железного коня, а спутницей ему стала ночь, могло показаться, что все происшедшее было сном. Огни сменяли друг друга, холода больше не чувствовалось, сердце бешено стучало, кровь бежало по венам и жар накрывал его с головой до пят.

Он что-то кричал, это были то ли ругательства, то ли ропот на жизнь, но кому были адресованы его несчастья, кто мог услышать его голос? Небо? Бог? А верил ли он в Него? С мыслями о Боге он залился истерическим смехом. Где же Он сейчас, если Он реальность, а не выдумка? Тогда почему Он допускает такую боль? Теперь он ненавидел ещё и Бога! Он дал ему семью деньги, но так и не дал счастья, лишь пустоту внутри, которую так и не удалось ни чем заполнить.

– Слав? Это ты? – услышал Никита голос матери, доносящейся из кухни, внутри все больно сжалось.

– Нет, – глухо отозвался он, – это я.

Мама появилась в гостиной, по лицу пробежала тень разочарования, но она все же улыбнулась, криво и грустно, но все же улыбнулась. Никита бросил ключи на прихожий шкаф и устало взъерошил волосы, направляясь к лестнице.