Руны Одина

Проще пожелать, чтобы его вовсе не было.

– Я не верю тебе. – Сказал Россомаха.

– Я тоже тебе не верю. Я знаю твоё прошлое, Лишённый рода, и не верю, что ты изменился. Воры и грабители не меняются, только притворяются на время…

– Прекратите! – Вмешалась Санька. – Тебя не касается прошлое никого из нас! – Заявила она Диего. – Понятно? Это не твоё собачье дело!

– Мне надоело, что такая дрянь, как твой Россомаха…

Хара вскочил и молнией метнулся между ними:

– Хватит! – Крикнул гневно.

– Мой воин – не дрянь! – вспылила и Санька. – Он мой друг и верно служит мне уже давно! Не смей употреблять такие слова о нём!

– Я убью тебя! – Проговорил бледный от гнева Россомаха. Глаза метали молнии, ноздри дрожали.

– Я предоставлю тебе такую возможность. – Диего выглядел столь же угрожающе. – После того, как дело будет сделано! – И к ужасу Саньки, лицо его вдруг мгновенно исказилось, превратившись в звериную морду, сверкнули клыки, прозвучало шипящее рычание огромной кошки.

– Оборотень! – Произнёс с ненавистью. – Я так и знал!

Диего, вернув нормальный облик, усмехнулся, но глаза всё ещё горели звериным огнём.

– Осторожнее со мной. – Предупредил, глянул исподлобья на Саньку. – Это всех касается! – И пошёл седлать лошадь. Санька, действительно напуганная, нашарила руку Хары, и он сжал её, подбадривая.

– Не одного барса я завалил за свою жизнь. – Один Россомаха не выглядел напуганным. – Завалю и ещё одного. И даже шкуру не попорчу!

– Очень смешно. – Не оборачиваясь, скривился Диего. Удачненько Санька имя ему подобрала… Не саблезубый тигр, конечно, но снежный барс – кошка тоже опасная. Он и приставал к ней так, как хищный зверь пристаёт к самке – настойчиво, игнорируя её агрессию, снисходительно не замечая её выпадов.

Хара что-то долго и тихо говорил Россомахе, удерживая его на месте, хотя тот всё время порывался его оттолкнуть и кипел от бешенства. Слишком он ещё был молод, ему не хватало умения держать свой темперамент в узде; он привык к скорым решениям и быстрой расправе со всеми, кто смел его обидеть. Слишком много он вытерпел подобных насмешек и пренебрежения в детстве, чтобы терпеть его теперь.