Хроники Нордланда: Старый Король

А потом просто возьмет, и подарит жертве ее саму – такую, какой та и мечтала себя увидеть, и увидела наконец-то в глазах вот этого замечательного человека, настоящего, лучшего на свете друга, который (которая) сразу понял (ла) ее. И вот с этого крючка человек соскочить уже не в силах. Изабелла приручила Софию практически походя, фигурально позевывая и скучая. Это было так легко! Умненькая, но честная и наивная девушка была в восторге от того, что такая блестящая, умная, интересная и опытная женщина, как королева, находит ее, Софию, интересной и достойной внимания и своей дружбы.

– Ты не понимаешь! – Воскликнул Гарет, когда София излила на него свои первые восторги в адрес Изабеллы, ее красоты, ее ума, обаяния, короче, абсолютного совершенства. – Она же против нашего брака, и хочет ему помешать!

– Как ты можешь?! – Ахнула София. – Да она в восторге от него! Она так за нас рада!

– Ты же умная девушка. – Сделал попытку повлиять на нее логикой Гарет. – Сама подумай, станет она открыто противиться нашему браку, если мы оба, а главное, твой отец, – если мы все этого хотим? Она никогда не рискнет отношениями с Анвалонцами! Да и мой отец рад нашему браку, и крепко дружит с твоим отцом, с ним тетка тоже ссориться никогда не станет… Вот и начала облизывать тебя, чтобы с этой стороны клин вбить…

– Ты даже мысли не допускаешь, что я ей понравилась, да? – Обиделась София.

Гарет оказался и умнее, и сдержаннее Гэбриэла, который в таких случаях начинал злиться и заводиться сам.

– Ты – достойна. – Терпеливо сказал он. – Тетка – не способна ни на какую дружбу вообще. Дело не в тебе, в ней, пойми!

– Я не верю! – Софии была невыносима даже не мысль о притворстве Изабеллы, а то, что все комплименты и тонкие похвалы Изабеллы в ее, Софии, адрес, были ложью. Девушка сама считала себя довольно умной, чувствовала себя выше обычных людей, и то, что королева это заметила и оценила, казалось ей и правдоподобным, и лестным, и правильным.

Гарет намерения тетки понимал, но чем она так зацепила Софию – понять не мог, а потому противопоставить королеве ему было нечего. Зато та прекрасно просчитала все его возможные шаги, и сама вечером того же дня завела речь о нем и его отношении к их с Софией дружбе.

– Вот так я и живу, Софи.