Авантюристы

– Я за вами… едемте скорее, – торопливо проговорил он, хватая хозяина за руку и увлекая к крыльцу. – Шляпу и плащ барину! Живее! – повелительно обратился он на ходу к растерявшимся не менее барина слугам.

Левошка кинулся со всех ног исполнять приказание, а озадаченный Углов запротестовал только в прихожей.

– Вы с ума сошли! Я не могу отлучаться из дома, за мною сейчас приедут. Оставьте меня! – бессвязно и прерывающимся от волнения голосом заговорил он, тщетно пытаясь высвободиться из крепко державших его рук, в то время как Левошка, бессмысленно повинуясь повелению нежданного посетителя, накидывал на барина плащ и нахлобучивал ему на голову шляпу.

– Послушайте, дело идет о спасении женщины… я вас считаю дворянином, – отрывисто прошептал князь на ухо своему пленнику, не выпуская его руки из своей и до боли сжимая ее. – Менее чем через час вы будете дома…

Эти слова возымели желанное действие. Углов, которого гораздо больше удивляло, чем сердило, новое приключение, молча последовал за князем и сел рядом с ним в карету, которая тотчас же пустилась в путь.

Первое, что он заметил, оглянувшись по сторонам, был полнейший мрак, окружавший их со всех сторон. На крыльце было так светло, что можно было различать предметы, а тут было темно, как в глубокую осеннюю ночь… без сомнения от тщательно завешенных окон.

– Однако вы, как я вижу, приняли меры, чтобы я не знал, куда вы меня везете, – с досадой заметил он.

– Правда, вы до поры до времени не должны знать это, – сознался его похититель.

– А почему, позволю себе спросить?

– Есть люди, над которыми приходится производить насилие, когда желаешь им добра, и, насколько я вас знаю, мне кажется, что вы принадлежите к числу этих людей, – возразил князь, как показалось Углову, не без иронии.

– А вы мне желаете добра?

– Мне кажется, что я вам уже достаточно доказал это.

Владимир Борисович не возражал.

Карета между тем продолжала катиться, и воображение Углова продолжало работать.

К чему такая таинственность и обидное недоверие? Если дело идет о женщине, как он ему сказал, то ведь можно положиться на его скромность.