Горничная

У нее и так хватало огорчений, а мне хотелось, чтобы бабушка сосредоточила все свои силы на выздоровлении.

Втайне я воображала, как выслеживаю Уилбура самостоятельно. В своих фантазиях я рисовала себе, как столкнулась с ним в кампусе колледжа и удавила его лямками его рюкзака. Я воображала, как заливаю хлорку в его мерзкий рот, чтобы заставить его признаться в том, что он сделал, – перед бабушкой и передо мной.

На следующий день после того, как Уилбур ограбил нас, бабушка ходила к доктору. До этого она уже несколько раз была у него, но, возвращаясь домой, ничего нового не говорила.

– Есть уже какие-нибудь результаты, бабушка? Они определили, почему ты плохо себя чувствуешь?

– Пока нет. Может, твоя старая бабка вообще все это себе напридумывала.

Я была рада это слышать, потому что надуманное заболевание пугает куда меньше, чем настоящее. И тем не менее в глубине души меня терзали дурные предчувствия. Кожа у нее стала как пергаментная бумага, и она практически ничего не ела.

– Молли, я знаю, что сегодня вторник и по плану у нас глубокая чистка, но, может, давай лучше перенесем это на какой-нибудь другой день?

За всю мою жизнь она впервые попросила отложить уборку.

– Не переживай, бабушка. Ты отдохни, а я все сама сделаю.

– Милая моя девочка, что бы я без тебя делала?

Я не сказала этого вслух, но уже начинала задумываться о том, что буду делать я сама, если когда-нибудь останусь без бабушки.

Несколько дней спустя бабушка в очередной раз пошла к доктору. Когда она вернулась, что-то было не так.

– Кажется, я все-таки в самом деле немного нездорова, – сказала она.

– Что у тебя болит? – спросила я.

– Поджелудочная железа, – ответила она спокойно, не отводя взгляда.

– Тебе дали лекарство?

– Да, – сказала она. – Дали. К сожалению, эта болезнь вызывает боли, так что доктор их лечит.

Она не упоминала раньше о том, что у нее что-то болит, но, наверное, я догадывалась. Это было видно по тому, как она двигалась, с каким трудом опускалась по вечерам на диван, как морщилась, вставая.

– Как называется эта болезнь? – спросила я.

Она ничего мне не ответила.

– Я пойду прилягу, если ты не возражаешь, – сказала она. – День выдался долгий.

– Я приготовлю тебе чай, бабушка, – сказала я.

– Прелестно. Спасибо.

Неделя шла за неделей, и бабушка становилась все более тихой. Готовя завтрак, она больше не напевала. И с работы возвращалась рано.