Горничная

Ладно?

У нее был другой голос, как у сдувшейся шины, если бы шина могла говорить, что, разумеется, возможно только в мультфильмах. Мне было совершенно ясно, что она находится в состоянии крайнего расстройства.

– Прекрасно, – сказала я своим самым бодрым голосом. – Могу я тогда навести порядок в вашей ванной?

– Нет, Молли. Извини, пожалуйста. Не сейчас.

Я решила не принимать это на свой счет.

– Тогда я зайду еще раз попозже.

– Отличная мысль, – отозвалась она.

В ответ на ее комплимент я сделала книксен и, взяв тележку, вышла из номера.

Я отправилась приводить в порядок другие номера на этаже, но меня все сильнее одолевало беспокойство. Что случилось с Жизелью? Обыкновенно, пока я прибирала ее номер, она без умолку болтала, рассказывая, куда собирается пойти и чем заняться. Она спрашивала моего мнения о том, что ей лучше надеть. Говорила мне всякие приятные вещи. «Молли, второй такой, как ты, нет. Ты самая лучшая, помни об этом». От этих слов моим щекам становилось тепло, а в груди словно что-то расширялось.

Кроме того, Жизель забыла дать мне чаевые, а это было совсем на нее не похоже.

«У нас у всех время от времени бывают плохие дни, – услышала я в голове голос бабушки. – Но когда плохими становятся все дни без исключения, а хороших не остается вовсе, значит пора что-то менять в своей жизни».

Я направилась к номеру мистера и миссис Чен. Шерил уже крутилась у двери, собираясь войти в номер.

– Я хотела немного помочь тебе, унести вниз грязное белье, – сказала она.

– Все в порядке, я сама справлюсь, – отозвалась я, протискиваясь мимо нее со своей тележкой. – Но спасибо тебе за доброту.

Приложив свою карту к замку, я вошла внутрь и захлопнула дверь прямо у нее перед носом.

На подушке в спальне Ченов лежала хрустящая двадцатидолларовая купюра. Для меня. Знак признания моей работы, моего существования, моей нужды.

– Вот что такое настоящая доброта, Шерил, – сказала я вслух, складывая двадцатку и пряча ее в карман, и принялась за работу, попутно фантазируя о том, что сделала бы – пшикнула бы ей в лицо хлоркой, удушила поясом от халата, спихнула с балкона, – если бы поймала ее с поличным за воровством моих чаевых у меня из-под носа.

Глава 3

Я слышу шаги, приближающиеся по коридору к кабинету мистера Сноу, где я послушно сижу в одном из скрипучих красно-бордовых кожаных кресел с высокой спинкой.