Такие разные. Чувствуя тебя

Он убирает волосы с моего правого плеча и слегка наклоняет мою шею, целуя и покусывая ее. Его язык порхает по моей коже, в то время как руки пробираются под топ и ласкают кожу живота; пробегают по ребрам и накрывают груди.

Из моего горла вырываются стоны, и я понимаю, что окончательно теряю контроль, как над разумом, так и над телом. Мои ноги дрожат, и чтобы удержаться на месте, я упираюсь руками в гранитную стойку.

– Ты знаешь, какая ты красивая, – голосом, полным искушения, шепчет Тайлер. – И сексуальная. И желанная.

Знаешь, как сильно я хочу тебя. Сейчас. И всегда.

Мои веки с трудом приподнимаются, и сквозь пелену, застилающую глаза, я смотрю на него. Темноволосая голова склонилась ко мне, губы на моей коже, а насыщенной зелени глаза наблюдают, как я отвечаю на его ласки.

Могу ли я любить этого мужчину сильнее? Могу ли хотеть его еще больше, чем сейчас и каждый раз? Сомневаюсь, потому что большего мое сердце не выдержит.

Большего просто нет.

Его рука опускается ниже, расстегивает пуговицу, потом молнию на моих джинсах.

Следует дальше, и, зная, что произойдет в следующий момент, я задерживаю дыхание. Я более чем готова, когда его рука проникает в мои трусики, и начинает свою мучительную, сладостную ласку, в которой я теряю себя без остатка.

Заряды поглощающего удовольствия сотрясают мое тело, когда губы Тайлера шепчут наполненные страстью и любовью слова, звучащие для меня музыкой.

* * *

– Да ничего подобного, попкорн с солью по всем пунктам проигрывает попкорну с карамелью, – самодовольным тоном изрекает Нора, когда я следующим утром выхожу из спальни.

Очевидно, их спор так увлекателен, что они едва замечают меня, коротко приветствуя, и возобновляют дебаты.

– Просто смирись, Стоун. – Нора машет в воздухе вилкой с нанизанным кусочком блинчика. – Если бы соленый попкорн и карамельный сразились на ринге, мой сладенький надрал бы задницу твоему. – Она щелкает пальцами для наглядности.

Тайлер выразительно фыркает. Кажется, слова Норы его не убедили.

– Соленый попкорн – это классика, а карамель и все прочие добавки – просто форма извращения. Веяние пройдет, а классика, – Тайлер с видом победителя откидывается на спинку стула, – остается навсегда.

– Я не ошибаюсь, вы тут о попкорне спорите? – в замешательстве уточняю я.

Сейчас девять утра, слишком рано для субботы и мой мозг отказывается работать без дозы кофеина.

– Мы дискуссируем, – снисходительно поправляет Нора.

– Вы странные, – зевая, решаю я.