Такие разные. Чувствуя тебя

В начале пути, когда он только пытался пробиться в литературный мир, я была рядом. Старалась поддержать, использовать связи, хотя в этой сфере у меня, или моей семьи их практически не было. Пыталась найти любые доступные пути.

А потом, когда мы уже не были вместе, и я увидела его первый роман… Ну, это был шок. Я помню, как вошла в магазин, купила книгу и, придя домой, не выпускала ее из рук, пока не дочитала до последней страницы.

Наградой мне было то, что книга посвящалась мне, и сюжет был обо мне.

Потом, после прочтения, я долго сидела в темной комнате, не зажигая свет и думала.

Этот трагический конец в книге – его прощание со мной? Этим Тайлер хотел сказать, что окончательно поставил точку на мне? Или, что я умерла для него?

По правде сказать, этот вопрос и сейчас мучает меня.

Возможно, мне стоит спросить?

– Это… мило, – наконец, после затянувшейся паузы произносит Тайлер, и голос его звучит бесцветно.

Я недоверчиво смотрю на него.

Разве мило – это не эквивалент слова «никакой»? Или ему и правда, все равно?

– Да, я нахожу ваши книги довольно… занимательными, – подстегнутая его тоном, проговариваю я, старательно контролируя голос.

На самом деле, я люблю все, что он написал. Каждую строчку, и каждую букву, что вышла из-под его руки, из его сердца. Но я чувствую себя уязвленной, и стараюсь ответить тем же. Это то, что мы делали в последний год наших отношений: делали больно в ответ, не желая остаться в долгу.

– Рад это слышать, Алексис, – ровным голосом отвечает Тайлер, четко проговаривая мое имя. Его губы искривляет ухмылка, но глаза остаются холодными.

Интересно, это напряжение чувствуя только я, или Джаред и Мег тоже понимают, что происходит что-то не то?

Я едва не морщусь, когда мое полное имя срывается с его губ. Раньше он использовал его только в моменты ссоры, предпочитая «Лекси», или еще какое-нибудь нежное прозвище.

Странно, думаю я: много лет я и Тайлер чужие друг другу, но, как и прежде, он может ранить меня одним только словом. И это разочаровывает. Это значит, что он все еще имеет власть надо мной. А ведь я думала, что смогла от этого избавиться.