Записки штурмана

Говард походил на того, чья судьба через несколько минут должна оборваться петлей. – Может, кто ни будь, разбирается в картах не хуже мистера Хагли?

– Вся команда – это сборище непутевых самозванцев! – повысил голос Говард и ударил кулаком по столу. Из чернильницы выпало перо и оставило темное пятно посреди карты. – От них никакого толку. С ними наш корабль заплутает в море и сгинет в пучине. Никто кроме Хагли не умел ковыряться в этих чертовых книгах и записях.

– А Шилох? – поинтересовался я.

– Шилох туп как сапог! – Был ответ капитана. – Он способен лишь кожу сдирать с людей. Не ровен час и я уволю Шилоха. Мне он давно поперек горла. Очень давно.

В этом я был солидарен с капитаном. Только вот хватит ли у Говарда духу сделать это? Не забоится ли капитан, что Шилох и с него сдерет кожу? Мне, если честно, было плевать, что на одного, что на другого. Я лишь хотел вернуться к своей Маргарет и поскорее заняться с ней любовью.

– А доктор? – спросил я, припомнив мистера Аттвуда. – Он человек грамотный.

– Под ноготь Билли Бонса этого доктора! – уже рассвирепел капитан, и я предпочел больше не давать ему советов. – Эта крыса у меня в плену. Он только и думает, как бы заманить меня в лапы королевской гвардии. Уверен, он в мечтаниях уже ощупывает мое запястье после повешения.

Я протянул капитану ром и стал свидетелем того, как быстро может опустеть бутылка, если за нее берется Говард. Затем капитан долго молчал и я решил, что мне пора идти. Однако не успел я покинуть каюту, Говард выпалил:

– Я знаю, – сказал он и поглядел на меня с восторгом. – Ты будешь штурманом!

– Но капитан, – возразил я, – мне, так же как и вам совершенно неизвестно это дело. Боюсь, у меня не выйдет. Да и кто станет меня слушаться?

Я увидел, как Говард засиял еще ярче.

– Говори увереннее, – посоветовал мне капитан. – Если ты будешь мямлить, никто тебя не услышит. – Капитан сделал еще глоток, добавил: – Мне нужен именно ты, – и уронил свою голову на стол.

Ночью я не мог уснуть. За последние несколько часов со мной произошло столько, что голова моя шла кругом.