Кошмариус и его непридуманные истории

Саймон решил подойти именно к ним двоим.

– Э, привет, ребята! – не очень уверенно поздоровался он с музыкантами.

Грэйвс повернулся к нему, а Смитти разодрал опухшие глаза (результат длительных бессонных ночей), чтобы лучше рассмотреть, кто это к ним обращается.

– Здорово, приятель! – поприветствовал альрауна вдохновитель ансамбля, а Грэйвс просто кивнул. – Тебе чего? Хочешь к нам в группу? На чём играешь? Нам нужен скрипач. Хотим порадовать кошмаритян мелодичной сюитой!

Саймон, конечно же, не играл на скрипке, да и, надо сказать, лишь в общих чертах представлял себе, как она выглядит, а слова вроде «сюита» ему были и вовсе незнакомы.

– Я, собственно, не по этому поводу. Я совесть ищу. Вы не знаете, где она может прятаться?

Глупый Саймон не отдавал себе отчёта, как его вопрос звучит со стороны. Он действительно верил, что совесть – это некое существо или, на худой конец, вещица.

Грэйвс и Смитти переглянулись. Тут уже к ним подошли и двое других участника ансамбля.

– Парень, ты что употребляешь? – осведомился Мертвельски.

– Да ничего особенного. Ну, выпиваю иногда, – признался Саймон и понял, что в ненужный разговор он всё-таки вляпался. – Но какое это имеет значение?

– Вчера пил? – спросил Корпс.

– Пил.

– Много?

– Много…

– Похмелялся?

– Нет.

– Тогда давай сходим в паб, возьмём тебе эля.

Саймон прикинул, что идея хмурого гробобасиста не лишена привлекательности, но всё же решил отказаться, на что Корпс, смерив его недоверчивым взглядом, сказал:

– Молодой ещё.

Другие музыканты тоже, видимо, не очень хотели тратить время на альрауна с его глупостями, и Саймон это мгновенно почувствовал. Поэтому он жалобно повторил:

– Пожалуйста, скажите, если знаете, где можно найти совесть? Не бросайте в беде!

Смитти, Грэйвс и Мертвельски, очевидно, сочли Саймона немного не в своём уме, но, так как музыканты народ весёлый, решили ему подыграть.

– Свою я нашёл однажды на Великом Погосте, – начал плести небылицу Мертвельски, и Смитти с Грэйвсом закатили глаза, показывая, что сыты по горло его россказнями. Саймон, напротив, принялся внимательно слушать, отчего его неровные и погрызенные уши немного подались вперёд.