Фергаст

Неси свою ношу, веселый пират!

Пока через край, не польется вино!

Ждет твою душу – пламенный ад!

А бренное тело – песчаное дно!

Честно признаться, меня повергла в ужас эта песня. Как и те, кто ее горланил. Это были избитые жизнью и саблями люди. Спины их натружены и сгорблены, брови хмуры, кожа темна, обветрена и изрезана морщинами. На суше этих матросов можно легко спутать с пьяницами или могильщиками, такими как Хьюго. Но здесь, на корабле, это были матросы, вернее пираты!

В процессе работы, матросы неоднократно упоминали о той туше гвардейца, что засалена в бочке.

Наверное, про человечину, которую пираты уже устали жевать, они, скорее всего, преувеличивали. Но мой компаньон уже упоминал о каннибализме на пиратских кораблях. Это, как я думаю, было обычным делом, когда плавание продолжается слишком долго, а запасы уже источены.

– Извините, сэр, – обратился я к одному из матросов, что возвращался из трюма, – вы не подскажете, где я могу найти капитана?

Матрос молча махнул в сторону капитанского мостика и сказал, что он у себя. Я поблагодарил моряка и он, тяжело ступая, отправился за следующим бочонком рама. Сердце мое бешено стучало и от волнения едва не выпрыгивало из груди. Настал тот момент, когда я подпишу договор, и если все получится, уже сегодня отправлюсь в море.

Едва я занес кулак над дверью капитанской каюты, как вдруг оттуда донесся вопль:

– … а кишки твои, я разбросаю по всей палубе! Ясно тебе, обезьянья твоя рожа?!

Я, почему-то сразу подумал, что этот вопль слетел с губ Говарда и не ошибся.

– Я вас понимать, – произнес дрожащим голосом кто-то изнутри каюты. – Я забирать эта портовая шлюха и уходить.

– Как раз портовую шлюху ты, нелюдь, оставлять, – сказал Говард.

С этими словами, капитан схватил незнакомца и открыл его лбом дверь своей каюты. Тот же час к моим ногам упал черный как уголь мужчина. Скорее всего, этот человек хотел продать капитану куртизанку, но капитан посчитал, что вправе воспользоваться ею бесплатно. Я прочел в глазах темнокожего испуг, лысую макушку покрывали огромные капли пота, мочка его уха была порвана и с нее по шее бежала кровь.