Новое время

Однако стоило ему открыть глаза – и в них читалось беспокойство, волнение, в них можно было заметить много переживаний, но девушка искренне не понимала: почему? Они вместе, тут нет людей, некому взмолиться к Отцу о том, что его первенец играет с запретным плодом, что уста его близки к нему и что он настроен вот-вот откусить заветный кусочек. «Нас не этому учили!» – в сомнении повторял он раз за разом. «Я не должен!» – его нежелание и сопротивление сходили на нет с каждым мигом. «Но как же я хочу…» – и он понимал, что может согрешить, один раз в жизни может.

– Что-то случилось? – недоуменно выгибая бровь, спросила она прямо. – Ты чем-то обеспокоен. Расскажи, чем?

Он поморщился: душевные разговоры – не его стихия. Тем более если говорить о чем-то таком. Это можно было смело назвать личным, тайным, сокровенным. Тем, что даже самому близкому человеку рассказывать не решаешься.

Он сел, расправляя и тут же расслабляя тяжелые крылья – те уже заныли под его весом.

– Да, есть немного.

В ответ девушка иронично усмехнулась: точно ли немного? Но прерывать его не стала. Было видно, что слова тому даются с трудом.

– Я боюсь, что заповедь о том, будто Отец все видит, – правда. И боюсь, что однажды за подобное по голове он нас не погладит.

Девушка улыбнулась, и улыбка ее была похожа на улыбку змея-искусителя. Она не хотела, чтобы он переживал из-за подобного, чтобы ненароком разгневал своего Отца, но не хотела и отпускать его, даже ради его спокойствия. А он, вообще-то, и не хотел уходить.

– С чего ты взял, что ему есть дело до нас?

Кажется, вот этого трепета в голосе архангела при упоминании Отца девушка не поймет никогда. Кроме них двоих, есть еще целая масса проблем, возложенная на его могучие плечи, и переживать не стоит: их не заметят, пока они не ткнут в лицо им всем свою любовь.

Мужчина покачал головой, но возражать не стал. Что будет дальше – он не знал, но по крайней мере сейчас ему было очень даже хорошо. А что станется из этого потом – неважно.