Элизиум

На двери бара висит истрепанная за годы табличка: «3 февраля мы будем закрыты на ремонт». Я касаюсь таблички ладонью и одними губами благодарю Далласа за то, что он до сих пор помнит о моем горе. Уж не знаю, по доброте ли душевной или ради лишнего ежегодного выходного, но, если честно, мне плевать.

Я захожу и вижу у стены доску с объявлением: «Закрыто. Пожалуйста, приходите завтра». Доску я ставлю на тротуар прямо у входа, но дверь не запираю, а вместо этого иду готовить стойку к работе.

Ночь будет тихая, потому что только самые давние наши завсегдатаи знают, что мы сегодня не совсем закрыты, и менее половины из них решат, что сегодняшняя распродажа «Все за четверть цены» стоит того, чтобы заявляться на мой личный праздник жалости к себе.

Я беру из подсобки кассу, достаю мелочь и бросаю несколько монет в музыкальный автомат в углу.

Порядковый номер песни Sunday Morning я знаю наизусть и поэтому жму кнопку снова и снова до тех пор, пока автомат не заявляет, что мелочь у меня кончилась. Как и всегда, первые ноты пронзают мне сердце насквозь, и я просто стою у автомата несколько секунд, слушая, как скрипка и фортепиано поют пустому бару печальный дуэт.

До сих пор не понимаю, почему выбрала свадебной песней такую скорбную мелодию. Может быть, отчасти я уже тогда чувствовала, что меня ждет, и пыталась предостеречь об этом себя саму.

Под гнетом этих безрадостных мыслей я возвращаюсь обратно за стойку и наливаю в большой стакан виски со стеллажа. Пары глотков хватает, чтобы потушить полыхающий в душе огонь, и я продолжаю наводить порядок в баре.

Управляюсь я быстро и почти успеваю закончить к тому времени, как в зал, неся с собой морозный ветер, заходят офицеры Родригес и Майлс.

Майлс придерживает дверь ботинком, чтобы вернуть на место объявление у входа, но Родригес его не ждет. Он огибает пустые столики, подходит к бару и вручает мне четвертак в обмен на стопку. Я уже достаточно выпила, поэтому без особых усилий улыбаюсь и несу монету к автомату. Когда я возвращаюсь, Родригес снова производит ровно тот же обмен и заодно дает мне еще четвертак, чтобы я могла выпить вместе с ними.

Мы молча поднимаем тост за мою дочь и одновременно опрокидываем шоты. В качестве аванса за остальные напитки первые посетители суют мне еще мелочи, и я ставлю перед ними бутылку. Они берут стаканы и уходят за маленький столик в углу, а я снова несу деньги в жертву автомату. «А?26» – я жму кнопку вновь и вновь, пока не начинает ныть палец.