Подводные камни

Он держал бейсбольный мячик под одеялом, мял его и гладил, как ребенок – плюшевого мишку.

Щелкнул замок. Зейна к тому времени так измотал голод, что он с облегчением перевел дух.

Он увидел отца. Грэм стоял на пороге, темным силуэтом вырисовываясь на фоне света из коридора: высокий и широкоплечий. В руках он держал поднос и врачебный саквояж.

Он вошел, поставил поднос на скамейку в изножье кровати. Вернулся, включил свет – ужасно резанувший по глазам – и закрыл за собой дверь.

– Сядь, – велел он.

Снова задрожав, Зейн подчинился.

– Голова кружится?

«Осторожнее, – подумал Зейн. – Надо быть почтительным».

– Да, сэр, немного.

– Тошнит?

– Не так сильно, как вчера.

– Рвота была? – спросил Грэм, открывая сумку.

– Один раз прошлым вечером, и все.

Грэм достал фонарик и посветил Зейну в зрачки.

– Следи за пальцем.

Свет ужасно резал по глазам, но Зейн подчинился.

– Голова болит?

– Да, сэр.

– В глазах двоится?

– Уже нет, сэр.

Грэм проверил уши и зубы.

– Кровь в моче была?

– Нет. Нет, сэр.

– У тебя легкое сотрясение мозга. Повезло, учитывая твое вчерашнее поведение. Поверни голову.

Грэм зажал пальцами распухший нос. Тот снова прострелило болью. Зейн закричал, пытаясь вырваться. Грэм полез в сумку за инструментами, и Зейн покрылся липким потом от дикого страха.

– Пожалуйста… Прошу, не надо. Папа, умоляю!

– Держи голову. – Грэм схватил Зейна за горло и несильно сжал. – Господи, веди себя как мужчина.

Зейн против воли заорал. Он не мог сдержаться. Он не знал, что делает отец. Даже если бы открыл глаза, ничего не увидел бы за красной пеленой боли.

Текли слезы. Их он тоже не мог сдержать.

Когда все кончилось, он свернулся на кровати дрожащим клубком.

– Можешь поблагодарить меня за то, что у тебя не будет искривления носовой перегородки. Я жду, – сказал Грэм.

Зейн сглотнул подкатившую к горлу желчь.

– Спасибо.

– Прикладывай лед. Останешься в комнате ближайшие два дня.

Послезавтра мы поедем в горы. Ты упал с велосипеда. Не смотрел, куда едешь. На курорте будешь сидеть в номере. Когда вернемся, скажешь, что упал с лыж. По собственной вине – еще не выздоровел после гриппа, но проявил упрямство. Если вздумаешь сказать что-нибудь другое, все закончится очень плохо. Тебя запрут со всякими отбросами. Понял?

– Да.

Зейн, не открывая глаз, знал, что Грэм стоит над ним – рослый, мускулистый и со злой ухмылкой.