Отныне и навсегда

Сейчас лучше держаться подальше. Мои желания способны навредить нам обоим, но я-то достаточно взрослый, чтобы держать их под контролем!» – мысли пульсировали в голове как бешеные.

Он вновь уловил аромат жимолости и – в самом деле, он мог поклясться! – слабый отзвук, едва слышимые переливы женского смеха. «Эй, красотка, не шути со мной», – нахмурился Бекетт и сердито потопал наверх, чтобы устроить взбучку рабочим.

* * *

Вернуться в магазин, к книгам и своему персоналу, – нет, к этому Клэр была не готова и потому спряталась в «Весте».

– Привет! А где мои маленькие приятели?

– У бабушки. Эйвери здесь?

– На кухне. Что-то стряслось?

Боже, вид у нее, наверное, еще тот.

– Нет, ничего. Просто… хотела переговорить с хозяйкой заведения.

Стараясь держаться спокойно и уверенно, Клэр обогнула стойку и вошла в кухню. Эйвери занималась тестом: раскладывала его в формочки, чтобы оно подошло.

– Когда освободишься, удели мне минутку для разговора.

– Говори. Уши у меня не заняты. – Эйвери только теперь обернулась и, увидев лицо Клэр, охнула. – Сейчас-сейчас, уже заканчиваю. Возьми нам по бутылочке чего-нибудь прохладительного. Мне все равно нужно принести снизу продукты.

– Спущусь вниз, подожду тебя там.

Клэр достала из холодильника две бутылки имбирного эля и вышла через заднюю дверь на лестницу. С террасы на втором этаже доносились голоса и смех. Ступеньки вели вниз, в просторный подвал, заставленный ящиками с безалкогольными напитками, пивом, вином.

Здесь было гораздо прохладнее. Клэр открыла бутылку эля и принялась жадно пить. «Лунный свет и сладкий запах жимолости… – с отвращением подумала она. – Очередная сказка. Нет уж, сказочки – не для меня. Я не безмозглая девчонка, а взрослая женщина, мать троих сыновей».

Хотя… разве прежде она замечала, нет, правда, замечала ли, как идеально очерчен рот Бекетта, какой сильный у него подбородок? Просто роскошный. Все Монтгомери хороши собой, но обращала ли она раньше внимание, какой бездонной синевой наполнены глаза Бекетта в лунном свете? Не было никакого света, дурочка. Только неотделанная комната, набитая банками с краской, досками и прочим хламом.