Остров спокойствия

Она сделала первый звонок о помощи, и она красивая шестнадцатилетняя девушка. Одна из ее подруг погибла, другая находится в больнице. Ми выжила.

Уорд прерывисто вздохнул.

– Они не дали мне информации о ней, когда я звонил.

Сиси посмотрела на него. Он хороший человек, подумала она. Хороший человек, хороший муж, хороший отец. Сейчас он выглядел измученным.

– Хван внес мое имя и имя Симоны в список членов семьи. – Поскольку он был хорошим человеком, Сиси положила свою ладонь на его руку. – Позвони ему.

– Позвоню.

Теперь Сиси положила руку на руку своей дочери.

– Тюлип, я знаю, сейчас тебе нужны твои девочки, а ты нужна им. Симона не уедет, пока не будет уверена, что ты в порядке, и Ми поправляется. Думаю, полиция придет с ней поговорить.

– Мы должны сделать заявление для прессы, – добавил Уорд. – Ты права. Они не оставят ее в покое.

– Верно. А вот после всего этого позвольте мне забрать ее, дать ей несколько недель тишины и покоя – и Ми, когда она поправится. Я позабочусь, чтобы нам никто не докучал.

– Непременно.

– И ты поймешь, что он хороший профессионал. Ей надо будет выговориться. И тебе, Натали, детка.

– Я не хочу ни с кем говорить или видеться. Я хочу просто быть дома, с семьей.

Сиси хотела было что-то сказать, но Уорд предостерегающе покачал головой.

– Ладно, просто подумай об этом. Несколько недель на острове помогут Симоне забыться. Натали тоже, если она захочет. Впрочем, я знаю, что она собирается ехать в конный лагерь через пару недель.

– Хорошо, мы подумаем, – сказал Уорд. – Спасибо, Сиси, за…

– Не надо. В семье надо делать то, что нужно семье. А сейчас, полагаю, семье не помешает еще кофе.

Когда она поднялась, вошла Симона.

Темные круги под ее припухшими глазами резко выделялись на бледной коже.

– Ми очнулась.

– Конечно, только сперва позавтракай. Ми ни к чему видеть тебя такой бледной. Это не поможет ей чувствовать себя лучше, правда, Тюлип?

– Садись, милая, – сказала ее мать.

– Я не хочу есть.

– Ну, немножко. Сиси тебе что-нибудь приготовит.

Симона села, посмотрела на лицо матери. На эти пластыри, синяки.

– Ты уже лучше себя чувствуешь?

– Да. – В ее глазах заблестели слезы.