Охота на бабочек

Кладешь зерна, заливаешь воду – и все, полный автомат.

– И тоже пустая и чистая.

– Может, он не успел приготовить завтрак.

– Не-а, от него явно пахнет кофе. Вряд ли он вошел сюда с убийцей и тут же получил удар тупым предметом. Уверена, орудием преступления стала вот эта чугунная сковорода. Если Сесил достал ее сам, то где еда, которую он собрался готовить? А если они затеяли ссору, то мог ли он думать о завтраке? И почему убийца не бросил орудие преступления или не унес с собой? Вместо этого он аккуратно вымыл и убрал его в шкафчик.

– Варю кофе, – ответила Пибоди.

– Все начинают с кофе, и Сесил не исключение. Однако кофе нет как нет, чашки и кружки чистые.

– Может, он или они уже поели и убрали со стола. – Пибоди наморщила лоб и попыталась представить всю картину, как это сделала Ева. – А потом начали ссориться.

– Если бы они все убрали, то сковорода уже не была бы на виду. Думаю, он разозлился, схватил первый попавшийся под руку предмет, и бум! Вряд ли убийца открыл шкафчик, придирчиво выбрал подходящее орудие и нанес удар.

Пибоди принялась изучать пятна крови на полу.

– Значит, получается, что супруг убил его, вымыл посуду и позвонил в полицию.

– Интересно, а как Хэвертоу добрался домой? Пора с ним поболтать.

Ева отправила полицейского, сидевшего с Хэвертоу, на поквартирный опрос. Хозяйская спальня блистала чистотой и была выдержана в том же стиле, что и кухня: кровать с серебряными столбиками застелена черно-белым покрывалом с рисунком под шкуру зебры, несколько подушек в тон аккуратно сложены, на мебели ни пылинки, в причудливо перекрученной вазе – красный колючий цветок.

Пол Хэвертоу забился в угол серебристого дивана с красными подушками, стоявшего перед широкими дверями на террасу. В руках он сжимал мокрый носовой платок.

«Лет на двадцать моложе покойного супруга», – решила Ева. Гладкое, смазливое и загорелое личико оттеняли роскошные волосы цвета карамели.

– Я лейтенант Даллас, это детектив Пибоди. Сожалею о вашей утрате, мистер Хэвертоу.

– Сесил мертв. – При всей искренности его слез в голосе прозвучали слащаво-капризные нотки.

– Я понимаю, вам сейчас нелегко, но позвольте задать несколько вопросов.