Охота на бабочек

Он уставился на Еву раскосыми глазами, потом отвел взгляд:

– Я надеялся, Пибоди тоже придет.

– Она уже едет.

– Странно все это, – сказал он и шагнул к распростертому на столе телу. На туловище у трупа был аккуратный Y-образный разрез с плотно закрытыми краями. – Сходство очень поверхностное, но все же…

– Мне тоже не по себе.

– Признаюсь, я рад, что вчера дежурил Картер и аутопсия досталась ему. – Он поискал в компьютере отчет. – Меня ты не вызвала.

– Было уже довольно поздно, – пожала плечами Ева и сунула руки в карманы.

– Вряд ли дело только в этом. – Моррис внимательно посмотрел на нее, и взгляд его смягчился. – Ты решила, что из-за смерти Амариллис мне будет тяжело работать с ней, и даже небольшое сходство с другом может причинить мне боль.

– Дело не в этом.

– Дело в том, что я благодарен тебе за заботу. Я скучаю по Амариллис. – Он приложил руку к груди. – До сих пор горько думать о том, чего уже никогда не случится. Но мне гораздо лучше.

– Я рада.

– Когда я пришел утром и увидел ее, мне стало бесконечно жаль.

– Я едва знала ее, и она мне не нравилась. Я старалась найти в ней побольше отличий от Пибоди! Но все равно это сходство ужасает.

– Может, оно и к лучшему, что после стольких лет и стольких смертей мы еще способны ужасаться. Хочешь кофе?

– Твою бурду? – Ева покосилась на дымящуюся чашку, от которой резко несло горечью.

– Ну и что, – усмехнулся Моррис. – Я привык, и мне все равно, хорош он или плох.

– Могу подогнать тебе настоящего кофе.

– Только настоящего кофе мне здесь и не хватало! Даже мертвые восстанут и обратятся в зомби. Поберегу нервы, пусть будет бурда.

– Вряд ли настоящий кофе вернет Харрис к жизни, и она вцепится тебе в горло.

– Зомби не вцепляются в горло, – поправил Моррис, – а едят мозг.

– Отвратительно!

– Они ведь зомби, им положено. Ладно… – Он посерьезнел и уставился на экран, читая отчет о вскрытии.

– Вчера мне хотелось расцеловать Пибоди! Я едва сдержалась.

– Грозный коп и циничный прозектор оказались сентиментальны, – улыбнулся Моррис. – Что ж, в любом случае о ней есть кому грустить.

– Вряд ли. Она была той еще стервой. Похоже, ее никто не любил, кроме собственной матери.