Наследие

Он ее ударил в лицо, и руки вот так сделал…

Она изобразила удушение.

– Я не могла двигаться, а он ее бил в лицо. Но она ударила его тоже, сильно ударила, и ногой ударила, и они все дрались, а потом… потом он упал через перила. Она его оттолкнула, чтобы бежать ко мне. У нее лицо было в крови, и она его толкнула, и он полетел через перила. Это он был виноват.

– Окей.

– Мими вскарабкалась по лестнице, а мама меня уже обнимала, и Мими сказала, что помощь едет. И все были в крови. Меня никто никогда раньше не бил.

– Откуда ты это знаешь?

– А он так орал, когда меня обзывал. Я же не дура. И он преподает в колледже, где мама училась, а она мне говорила, что с моим отцом познакомилась в колледже. Ну и вот. – Эдриен приподняла плечи. – Он всех побил, и от него плохо пахло, и он хотел меня с лестницы бросить. И сам упал, потому что был злой.

Райли обняла Эдриен за плечи и подумала, что это все похоже на правду.

Мими продержали в больнице сутки. Лина купила в больничном магазине цветы – лучшие, которые смогла найти, – чтобы поставили ей в палату.

Не пытаясь выполнить планы Мими на ужин, Лина заказала пиццу.

Видит бог, ребенок ее заслужил. Как и она заслужила большой, по-настоящему большой бокал вина.

Сперва один, а пока Эдриен ела, нарушила свое давнее правило и налила второй.

Надо было звонить в миллион мест, но это могло подождать. Все, черт побери, подождет, пока она придет в себя.

Они ели на заднем дворе, под тенистыми деревьями, за надежной изгородью. То есть ела Эдриен, а Лина пощипывала ломтик в перерывах между глотками вина.

Может быть, сейчас на улице холодновато для ужина на открытом воздухе, и довольно поздно, чтобы давать Эдриен набивать пузо пиццей, но плохой день – это плохой день.

Лина надеялась, что дочь пойдет спать, но должна была признаться, что несколько плавает насчет ритуала укладывания. Этим занималась Мими.

Может быть, ванна с пеной – только надо не замочить временный гипс. Мысль о гипсе и о том, насколько хуже все могло обернуться, снова потянула ее приложиться к бокалу.

Но Лина устояла. Самодисциплина у нее всегда была на высоте.

– Почему он стал моим отцом?

Лина посмотрела, встретила взгляд внимательных золотисто-зеленых глаз.

– Потому что я была молода и глупа. Прости. Сказала бы, что сейчас жалею об этом, но ведь тогда и тебя бы не было.